Проходим между длинными зданиями казарм и складов. Вижу большое количество грузовиков стоящих около склада. Сегодня их разгружают пленные афганцы, которых раза в три больше чем наших военнопленных. В последнее время, в лагерь стали завозить много оружия, по словам Сергея, раньше было гораздо меньше. Нас тоже несколько раз кидали на разгрузку тяжелых ящиков, снимая для этого с производства кирпичей. По ощущениям, здесь что-то готовится, потому что одних только автоматов привезли наверное на целый полк. А кроме автоматов есть и пулеметы и минометы и ящики с РПГ. Теперь вот снова что-то привезли.

Подходим к штабу. Охранник в черной чалме вопросительно смотрит на Азиза.

— К Абдурахмону-ага, говорит он и кивает на меня.

Охранник лениво машет рукой, пропуская внутрь. Идем по длинному коридору, наконец Азиз делает мне знак остановиться и почтительно стучит двумя пальцами в деревянную дверь. Получив разрешение войти, он открывает дверь засовывает голову внутрь и сообщает.

— Абдурахмон-ага, я привел вам этого русского, как вы просили.

— Пусть зайдет, а сам подожди снаружи. — Доносится из кабинета. — Только пусть разуется.

Азиз угодливо улыбаясь отходит от двери и подталкивает меня, показывая, что я должен зайти в кабинет. Оставляю стоптанные ботинки в коридоре и скептично взглянув на свои пыльные ноги захожу, закрывая за собой дверь, в богато обставленное в восточном стиле помещение. На полу и на стенах, всюду дорогие ковры. Вижу сидящего на большом кожаном диване начальника лагеря. Перед ним, на маленьком журнальном столике, стоит дымящийся кальян, а рядом лежит знакомая плеть, с которой по слухам он никогда не расстается и очень хорошо владеет. Абдурахмон выпускает изо рта струю дыма и внимательно осматривает меня с ног до головы. Я вежливо здороваюсь

— Салям Алейкум, Абдурахмон-ага.

Абдурахмон молчит не отвечая на приветствие и продолжает меня рассматривать как некое невиданное доселе чудо.

— Откуда ты? — Наконец спрашивает он меня — В смысле, где ты вырос, и откуда так хорошо знаешь пушту?

— Я вырос в небольшом городе Энск на юге России, — говорю по началу чистую правду, а потом прибрехиваю — Пушту начал учить от одного старика дворника у нас во дворе, он вроде был откуда то из Ирана, но жил в СССР достаточно долго. Дворник очень хорошо ко мне относился и как то даже спас от хулиганов. Его звали Исса и он был очень добр ко мне. Говорил что там в Иране у него должен быть внук моего возраста, но он его никогда не видел. Потом я еще учил язык в учебке в рамках подготовки к службе в Афганистане и уже в самом Афганистане. У меня еще со школы хорошие способности к изучению языков.