Подъём в этот знаменательный день устроили на час раньше. После завтрака построились на линейку, и директор, да ещё пара человек, выступили с трибуны, объясняя распорядок дня и толкая патриотические речи. Валера нарисовался, тоже внёс свою лепту в регламент, но в сторону нашего отряда ни разу не глянул.

Всё-таки странные у них с Евой были отношения. Он словно боялся прилюдно ко мне подойти. Спросить элементарно: «Как дела?» Неважно, что мне это было по барабану, но какие-то правила вежливости должны были существовать.

Прямо с линейки отряды один за другим выдвинулись к дороге вслед за знаменосцем и громко запели:

"Комсомольцы-добровольцы,

Мы сильны нашей верною дружбой.

Сквозь огонь мы пойдём, если нужно".

Пришло в голову, что я уже прошла через огонь и воду. Осталось медные трубы найти.

Те, кто не отправились на могилу Неизвестного Солдата, собрались под знамёнами республик. Десяток комсомольцев и два десятка пожилых педагогов, которые в силу своего возраста могли не отшагать такой километраж. В том числе наш НВПэшник и бабулька, которую пыталась привлечь на свою сторону мымра, возмущаясь моими трусиками. Остальных я не знала, и выяснять, о чём они дружно болтают, порыва не было. К тому же я была как на иголках.

Если у ментов действительно осталось желание меня захомутать, то лучшего времени и придумать нельзя было. Военных угнали искать любвеобильного молдована-авантюриста, который по совершенно необъяснимым причинам сорвался вместо дембеля в самоволку, а основную массу идейных комсомольцев отправили распевать речёвки.

Те, кто остался в лагере, никак бы не смогли воспрепятствовать.

Как в воду глядела. Хотя, с тех пор как хвост колонны с комсомольцами исчез, прошёл добрый час, и у меня мелькнула мысль, что становлюсь мнительной.

Присмотрелась внимательно к дороге, оглядела все подступы и уже было успокоилась, когда вдалеке раздался звук моторов.

Оглянулась и сразу увидела три открытых УАЗика. Два принадлежали воякам, а вот на третьем большими буквами, красным цветом, было написано: «Милиция».

Настал час Х.

Они остановились на площадке за палатками, в пятидесяти метрах, и тут же полезли наружу. Два лейтенанта, два старших лейтенанта и капитан. Последним из военных автомобилей выбрался чувак в лампасах. Седой, с короткой стрижкой и вполне упитанным брюхом, как и положено генералу.

Но это значит, что никаких бумаг для проезда через КП у них не было, и дежурные незнакомых офицеров могли не пропустить, тем более с ментами без особого распоряжения. А вот генерала попробуй останови. Дураков нет.