Сзади мне что-то кричали, вот только когда идёшь торпедой, как на стометровке, твоя голова периодически уходит в воду, и ничего не слышно, кроме всполошенных окриков.

Парусник стоял всего в ста метрах от берега, так что я меньше чем через минуту оказалась на мелководье, встала на ноги, и только тогда до меня донеслись радостные возгласы.

Девчонки отряда по камням спускались вниз, повизгивая от возбуждения, а вот мальчишки остались наверху. Не очень-то и ждала от них поздравлений, сразу догадавшись, почему они такие смурные.

Ну как же, последний прыжок не выполнила, и они теперь раздосадованные ждали чуть ли не смертельного приговора.

Мне было наплевать. Надо было найти в Молдавии прыгунов, а не ждать, что один коротышка вытащит команду. На меня вообще не должны были надеяться, я и так умудрилась перевыполнить план.

— Я так перепугалась, — громче всех кричала Люся, первой добравшись до меня, — с такой высоты, просто ужас!

Причём кричала прямо в ухо: не обращая внимания на мокрый купальник, она обхватила меня за шею и крепко обняла. Вот и оказались её губы около моего плеча. Едва не оглохла.

Пока меня поздравили, пока поднимались наверх, две шлюпки причалили к берегу, и Екатерина Тихоновна направилась в мою сторону с лицом, которое не предвещало мне ничего хорошего.

Я попыталась улизнуть, но она, заметив моё движение, громко крикнула:

— Ева, а ну-ка ко мне подойди!

Я сделала виноватое лицо и поплелась к ней.

Спасла меня, как ни странно, Людмила Ивановна. Она пристроилась в кильватер Екатерине Тихоновне, но едва мы оказались рядом, первой начала разговор.

— Не нужно кричать на девочку, я вас прошу, — проговорила она, глядя на Екатерину Тихоновну, и, развернувшись в мою сторону, несколько секунд разглядывала меня.

Оглянулась на море и, сделав хитрое лицо, сказала:

— Бурундуковая, нам нужно поговорить по очень важному делу. Вы ведь не возражаете? — Людмила Ивановна снова глянула на Екатерину Тихоновну. — Вы потом разберётесь с вашими вопросами.

И, посчитав, что инцидент исчерпан, вновь обратилась ко мне:

— Я тренер юношеской сборной. То, что ты делаешь в свои неполные шестнадцать лет — это просто великолепно. — Она сжала кулачки, выставив вперёд указательные пальцы. — Я еду с тобой в Кишинёв и договариваюсь о переводе в Москву. Будешь тренироваться у меня. В 80-м году на Олимпиаде ты соберёшь кучу золотых медалей, это я тебе обещаю. Техника твоя чуть-чуть хромает, но мы это вдвоём исправим, можешь даже не сомневаться. Ты согласна?

Техника у меня хромает, как же. Хотела сказать, что ей следует занять очередь за теми, кто меня уже собирался отправить в Москву, и вторую очередь за теми, кто обещал сделать из меня олимпийскую чемпионку, но не успела даже рот открыть.