— Плохо работаешь, Даниил Андреевич.
— Прости, государь, но у меня и других забот полон рот. Беглый княжич никогда не был в приоритете. Прикажешь сместить акцент?
— Не гоношись. У самого голова от другого пухнет. Но и вот такие мелочи совсем уж без внимания оставлять нельзя. Я делаю вывод, что кому-то известно то, чего не знаем мы. Как вариант, они знают, как разыграть карту мальчишки. Первое, что напрашивается, это посадить его на большекаменский стол и восстановить статус-кво, но уже с контролируемой марионеткой.
— После отказа Григория от права наследования это уже не актуально, — возразил жандарм.
— Он может знать о деталях переворота? Свидетельствовать против своего дяди? Конечно, сейчас он уже не имеет права на княжеский суд, но на основе его показаний могут инициировать дознание.
— Сомнительно, чтобы он что-то знал. Угодил в западню, дрался и погиб. На момент прибытия помощи был уже мёртв.
— Но получается, что это именно он проник в кремль в ночь после заговора. Быть может, сумел чем-то завладеть?
— Исключать эту возможность нельзя. Может, изолировать его? Законный повод для этого есть, он проживает под чужими документами и косвенно причастен к гибели пилота и штурмана. Возьмём под белы рученьки, а там допросим с «Лжекамнем», получим доказательства. И пусть сидит под замком.
— То есть мало нам проблем с Ливонской конфедерацией, Венгерским и Польским королевствами, давай ещё и наших князей взбаламутим.
— Мальчика отступился от наследства. Он теперь никто и звать его никак.
— А им плевать. Был бы повод государя в чём-нибудь обвинить да начать мутить воду среди моих сторонников. Опять же, кто-то ведь пытался выкрасть мальчишку. И хорошо бы узнать кто. Пусть поработает живцом.
— Я понял, государь. Но ведь нас могут и переиграть.
— Могут. Тогда будем сажать на большекаменский стол Троекурова.
— Ясно
— Есть ещё что? — явно закругляя беседу, поинтересовался царь.
— Ничего такого, что требовало бы твоего личного внимания, государь.
— Тогда можешь идти.
— Слушаюсь.