Участки, освещённые газовыми фонарями, я обходил, а по тёмным без труда перемещался благодаря «Кошачьему глазу». Избегнув нежелательных встреч, мне удалось забиться в дальний угол порта между штабелями мешков, накрытых парусиной. Место мне показалось вполне безопасным, и я решил допросить пленника. Если выгорит, то я сразу решу одну из самых существенных своих проблем, а нападение сочту удачей, ниспосланной с небес.
Глава 10
— Приходи в себя, парень, — похлестав пленника по щекам, произнёс я.
Тот, наконец, вздрогнул, открыл глаза и быстро заморгал, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. Ну и, конечно же, не преуспел в этом из-за отсутствия какого-либо освещения. Правда, то, что сейчас ночь, он сразу не сообразил, а потому вид имел как напуганный, так и растерянный.
— Спокойно, парень. Спокойно. Не дёргайся. Я вязать умею. Для сведения. Твой Валерий Игнатьевич приказал долго жить. Это понятно?
Пленник выпучил глаза, а потом утвердительно закивал, сопя при этом как паровоз. Вот и ладно. Ориентируется быстро, присутствия духа не теряет и надеется всё же выжить. Это хорошо. Значит, готов к сотрудничеству и конструктивному диалогу.
Давая ему прийти в себя и осмыслить своё положение, я начал его обыскивать. Действовал максимально бесцеремонно и по-хозяйски. Трофеев немного. Нож на поясе и пять рублей с мелочью. Больше ничего сколь-нибудь ценного. И амулетов в частности. Как-то уже привык их поднимать в качестве трофеев, поэтому даже разочаровался данным фактом.
Наконец, закончив неторопливый обыск, я положил на бедро пленника взятый с трупа Валеры «Кошачий Глаз». Сразу стало понятно, что парень обрёл зрение. Снова захлопал глазами и посмотрел на меня загнанным зверьком. Похоже, дозрел. Ладно, попробуем пообщаться.
— Сейчас я выну кляп. Попробуешь поднять шум, умрёшь. Ответишь на вопросы, будешь жить. Это понятно? Вот и ладно.
Я выдернул кляп резко, ничуть не церемонясь. Получилось довольно чувствительно, отчего парень громко и болезненно вздохнул. И тут же, выпучив глаза, уставился на меня преданно-испуганным взглядом, мол, не виноват, оно само вырвалось. Я осуждающе покачал головой, давая понять, что подобные оплошности мне категорически не нравятся, и многозначительно проверил большим пальцем заточку отобранного у Валеры тесака.
— Тебя как звать-то? — наконец поинтересовался я.
— Пыра.
— Я у тебя не собачью кличку спрашиваю, а имя.
— Ф-Фёдор.
— Вот значит как. Тёзки, стало быть. Вы кто есть с этим Валерой?
— Контрабандисты. Летаем на «Гусе» Валерия Игнатьевича, — кивая, поспешно выдал пленник.