Команда оказалась в холе, там у черно-белого Рекорда больше сотни человек столпилось. И кроме самбистов спортсменов хватало. Давали балет Чайковского людям вместо новостей. И не подозревал Левин, что все самбисты сборной СССР балетоманы. Квасин протолкался к Чернигину.

— Узнал чего? — все сто человек повернулись к Владимиру Ильичу.

— Хм, немного. На юге Испании на американской базе взорвалась атомная бомба. Сначала подумали на нас, ведь это страна НАТО, но потом созвонились наши с Америкой и вроде всё утряслось, — сообщил скудные новости Левин.

Народ разочаровано махнул на него руками.

— Это все знают. Сообщили недавно. Угадал ты Квасин. Пророк настоящий. Предскажи, что дальше будет? — Чернигин чуть склонил голову к плечу, предлагая Вангу новоиспечённому попророчествовать.

— А чего будет? Соль всю раскупят. Спички. Перловку. Сахар, наверное, тоже. И водку.

— А водку почему? — окружили предсказателя самбисты.

— Жидкая валюта.

— Ладно, мужики, нечего тут толпиться. Наговорит этот пацан вам сказок, а вы сдуру побежите соль покупать. Пойдёмте в спортзал. Там разомнитесь, а я пока в Спорткомитет позвоню, — главный тренер сборной СССР по самбо призывно махнул рукой, приглашая команду за собой.

Через час команду распустили по домам. Не будет чествований и награждений публичных. В солидарность братскому испанскому народу в стране объявлен трёхдневный траур.

Владимир Ильич перед тем, как отправиться в Гольево решил заехать домой и в метро решил, толкаясь в переполненном вагоне, что ну его этот общественный транспорт, поедет в «Завет Ильича» на отцовской волге.

К дому подходил Левин как настоящий разведчик, оглядывался, нагибался, чтобы шнурок на кроссовке перевязать, даже в пустынном переулке на подходе к дому повернул назад и пару сотен метров проделал в противоположном направлении. И никакой слежки за собой не заметил. Если она и была, то либо он совсем неумеха, что недалеко от правды, либо уж очень хороши топтуны из наружки. Один раз, завязывая в третий раз шнурок, Левину показалось, что женщина с коляской на него слишком внимательно смотрит. Но женщина прошла мимо и больше не оглянулась. Сделал тогда вывод, что дело не в личности Константина Квасина, а в белой куртке с тремя красными полосками от адидасовского костюма. На эту мысль натолкнул Владимира Ильича заплакавший в коляске ребёнок. Это был бы перебор, если в наружке используют сотрудниц с настоящими грудными детьми. За день погода в Москве почти наладилось. Солнце даже временами стало выскакивать из разрыва в облаках, вот Владимир Ильич и поменял мокрый ветряк на сухую куртку от спортивного костюма. Сейчас ещё такие времена, что на человека в джинсах или в импортной спортивной куртке оборачиваются. Сам только что оглянулся на прошедшую мимо девушку в джинсовой мини-юбке. Нда, хороша Маша, да не наша.