— Вставай, Иван Макарович! — потряс меня кто-то за плечо через пару минут, как уснул.

— Блин, дайте поспать, — пробурчал и, не открывая глаз, попытался на другой бок перевернуться, забыв, что в кресле сижу.

Портейг, а это именно профессор собственной персоной, просто так от меня не отстал. Да и вспомнил я уже, где нахожусь, тело затекло, словно прошла не пара минут, а часов десять. Открыл глаза и поинтересовался:

— Семен Иванович, какого хрена, прошу прощения! Только же уснул!

— Иван Макарович, вы соизволите спать уже семь часов, что в такой позе противопоказано, — скрывая улыбку и протирая стекла своего пенсне, ответил мне мой компаньон.

С кряхтением встал и сделал несколько резких движений, разгоняя кровь по венам, чтобы конечности обрели чувствительность. Н-да, действительно, в окно уже солнце бьет, на улице день. Взглянул на свои часы — десять утра. Медленно кручу головку завода механизма и шею разминаю. То, что профессор не спешит уходить, говорит о том, что опять какие-то проблемы или неприятности.

— Иван Макарович, еще вчера хотел отчитаться, но возможности не представилось, — начал профессор.

— У нас все хорошо? — уточнил я, решив подойти ближе к делу, да и финансовую сторону нашего компанейства лучше обсудить с младшим компаньоном. Портейг, со всем к нему уважением, в финансах профан.

— К сожалению, пятерых рабочих мы не сумели спасти, раны оказались тяжелыми, скончались под утро. Но если бы остальные не обратились вовремя, то жертв…

— Это понятно, — перебил я профессора, — по организации приема пострадавших у меня возникли кое-какие мысли. Не хочется, но нужно составить четкий алгоритм, кто и что делает в подобных случаях. Вчера же у нас происходил не прием раненых, а базар-вокзал!

— Согласен, — поморщился Семен Иванович. — Однако, Иван Макарович, подобных массовых травм не случалось в столице очень давно.

— Зато они на войне часто бывают, тут следует ориентироваться на военных медиков. Быстро обойти пострадавших и самым тяжелым оказывать помощь, а легкораненые способны подождать, или ими займутся сестры милосердия. И, как бы ни было печально, но если вы видите, что кому-то помочь не в состоянии, то не тратить на него время, — произнес и жду, когда профессор на меня с упреками и возражениями накинется, что в первую очередь следует спасать именно безнадежных.

Удивительно, но Портейг поморщился, словно от зубной боли, но не стал спорить, чуть заметно кивнул, согласившись.

— Иван Макарович, собственно, не по этому поводу я побеспокоил, — произнес профессор и, подойдя к столу, взял в руки папку, откуда вытащил рентгеновские снимки. — Ко мне на прием, гм, ну, отыскали меня от вашего имени и записку передали.