Пятеро мужиков с нацеленными на нас ружьями стоят полукругом, явно опасаются, что мы можем оказать сопротивление. Мля, у них двустволки, пусть и охотничьи, но вряд ли промахнутся с такого расстояния, если мы попытаемся что-либо предпринять. Хотя… если резко выхватить наган и раскачиваясь начать стрелять, то, может, и смогу всех положить. Но Анзор и Жало таким приемам не обучены, да и мужики с оружием, зуб даю, на разных зверей ходили, и не факт, что не на двуногих. А в доме у меня шансов всяко больше появится, могу старосту в заложники взять или по душам поговорить.

Полутемные сени прошел, вошел в дом, за столом у окна сидит парень лет двадцати и нервно курит. Поинтересовался у него, где больная, но тот мне что-то ответил на немецком. Не стал с ним пытаться объясниться, тем более что дверь в коридор открыта, а больной на кухне делать нечего. Иду дальше, заглядываю в комнаты, но там никого, краем сознания отмечаю, что обстановка не бедная, имеется граммофон и телефон, ковры на полу, а на стенах картины и различные статуэтки на полочках. Хм, и это в глухом краю, пусть и германском! Кстати, камин меня впечатлил, обложен мраморной плиткой.

— Доктор! Ты где застрял⁈ — показался в конце коридора староста.

— Да в твоих хоромах можно заблудиться! — уважительно покачал я головой. — Дочь-то где?

— На втором этаже, пошли быстрее, ей хуже стало! — ответил он мне и нетерпеливо рукой махнул.

Поспешил следом за ним, Гонзарь провел меня в комнату, где постанывала на кровати девушка, а рядом с ней суетились две женщины.

— Вон отсюда! — рыкнул Гонзарь.

Одна из баб, лет под пятьдесят, что-то попыталась возразить, но староста разразился длинной нецензурной бранью, баб как ветром сдуло, да и под дулом револьвера не станешь спорить. А староста уже в мою сторону оружием тычет и говорит:

— Чего застыл? Лечи ее!

Девушка вся в поту, мечется и стонет. Ворох одеял ее укутывает. Знобит? Лихорадка? Взял руку и пытаюсь нащупать пульс.

— Хрена ли ты делаешь? — возмущается староста. — Она разродиться не может! Чего ты ее за руку щупаешь⁈

— Что она сделать не может? — выпустив руку молодой женщины, в недоумении обернулся я к Гонзарю.

— Родить! Живот ее смотри! — выкрикивает тот.

Твою в дугу и ярмо на шею! Я же, мля, не гинеколог! Нет, что и как у дам устроено, знаю, а Портейг с Коротковым мне устраивали что-то типа экзамена, как роды принимать. Но мы тогда же этот момент и обговорили, что имеются повитухи, а если и случится что-то подобное, до лучше поискать другого врача.

— Чего вылупился? Лечи, иначе пулю в лоб получишь! — нервно выкрикнул Гонзарь.