— Когда он предложил вам убить мачеху? — спросил обвинитель.

— Послушайте, это совершенно не имеет отношения к делу! — возмутился адвокат.

— Имеет и прямое. Сначала послушаем ответ свидетельницы.

— На самом деле речь не шла об убийстве. Я просто хотела освободиться, хотела любви и открытости, — скривилась, словно от пощёчины, девушка. — Говорили о том, чтобы выгнать мачеху и её… подруг из нашего поместья. Освободить его для нас и после получать с него доход, а жить в Царицыне или даже переехать в Москву…

— Дату, пожалуйста.

— В середине этой зимы. В январе. Ближе к Новому году, — замялась, вспоминая, Софья.

— То есть числа двенадцатого-пятнадцатого? — задал наводящий вопрос прокурор.

— Протестую! Обвинение додумывает за свидетеля.

— Принимается, — устало кивнул судья.

— Дело в том, что именно в начале января, одиннадцатого числа, было получено письмо, которое тысячник скопировал, а его старший сын сохранил в виде компромата, — победно улыбнулся прокурор. — Если позволите, зачитаю вслух.

— Нет нужды, давайте сюда, — сухо скомандовал судья и, получив бумагу, пробежался по ней глазами. — На османском «…готовь плацдарм для высадки, я иду…». Никакой конкретики.

— Только если не знать, что в это же время Клусинский-младший активизировал уговоры Софьи Гаврасовой, чтобы выгнать мачеху, захватить село и уехать в Царицын, так чтобы она не ведала, что происходит дома.

— Это притянуто за уши, — отмахнулся адвокат, и судья кивнул.

— Увы, переписки внутри семьи Клусинских нет, всё же они жили в одном доме и всегда могли передать что-то устно или договориться, — развёл руками обвинитель, и защитник победно улыбнулся. — Но, у нас есть выживший свидетель — участник команды ликвидаторов, которых тысячник использовал как собственных убийц и громил. Микола, будьте добры, выйдите к трибуне. Представьтесь и…

Снайпер долго и обстоятельно рассказывал, кто он, откуда, когда попал в ликвидаторы и чем занимался их отряд до того, как заслужил дурную славу и одновременно доказал полную преданность тысячнику. Как они проводили разведку южных берегов у слияния Волги и Дона, как уходили всё севернее, хотя по распорядку должны были, наоборот, идти южнее.

— … в тот вечер я выполнял приказ старшего и ходил в роли посыльного, когда меня поймал Войцех и попросил собрать отряд в таверне. Якобы у него для нас есть работа, — рассказывал Лещёв. — Я стоял прямо под дверью и слышал его разговор с братом, хоть тогда и не обратил на него внимания. Они говорили о прибытии гостя с востока, и между делом упоминали Рустама и Ахмеда…