Вскрикнув, я проснулся, всё ещё ощущая, как лезвие врубается в мою шею. Но каково же было моё удивление, когда, проведя по ней, я увидел на пальцах кровь. Просто царапина, хоть и глубокая. Когда я засыпал, её не было.
Что вообще произошло? Был ли это сон в привычном понимании? Как бы то ни было, ответ мог скрываться в ритуалах души, который обещал мне раздобыть магистр.
Глава 20
— Вы абсолютно уверены?
— Да, ваше высочество. Нет никаких сомнений — это он, — с достоинством ответил следователь, принёсший третьему принцу папку с выводами. — Вы можете всё видеть на гравюрах и зарисовках. Если раньше и могли быть варианты, то сейчас, после опознания свидетелями, их не осталось.
— Хорошо, вы свободны, — кивнул Миробор и, дождавшись, когда служащий канцелярии выйдет, и за ним закроется дверь, тяжело выдохнул. — Боже… ну почему именно сейчас? Почему не через лет сто, когда это будет не моей проблемой?
Он с силой потёр виски, пытаясь успокоить разгоревшуюся головную боль. Взглянул ещё раз на принесённые документы. Перед ним лежали три репродукции картин: воцарение Ивана Ивановича Рюрика, триумфальный пир во время празднования объединения Великославии и семейный портрет прошлого века.
Все они — на фоне статуи с очень характерным и запоминающимся лицом. Да чёрт с ним, могли найти просто похожего человека, но вот одежда, проработанная до мельчайших деталей… Та самая, которую он принял за римский кафтан. Ещё раз вздохнув, царевич поднял трубку.
— Соедините меня с батюшкой, — проговорил он и, дождавшись ответа, поздоровался. — Отец, прошу прощения, что отрываю, но, кажется, у нас новая проблема. Нет, к сожалению, не неожиданная, строго наоборот — давно предсказанная. Можно даже сказать, завещанная нам предками. Тот маленький культ, ну или орден, который ты мне поручил. Да, тот самый, со статуей. В общем, она ожила. Да, уверен на сто процентов, есть подтверждения. Приказы?
Вслед за первым осознанным кошмаром последовали другие. Столь же яркие, хоть и не со столь знакомыми лицами. Всё было почти как прежде, но теперь, несколько секунд после смерти, я мог брать тело под контроль. Буквально короткий миг, бесполезный и дарящий ложную надежду… И крайне болезненный…
Теперь, просыпаясь, я часто был в собственной крови. Раны никогда не были глубокими, но оставались ощутимые царапины. Синяки и гематомы там же, где переломы или удары тупым оружием во сне. Точки от пуль, ожоги от огненных заклятий. Тело будто воссоздавало повреждения, которые я получал в кошмарах.
А ещё я неожиданно понял, что мог бы выжить. Там, в одной из схваток. Если бы до получения смертельной раны активировал каменную кожу или боевую форму, смог бы сразиться с убийцами. И, чем чёрт не шутит, может, даже занять место того, кто умирал.