— Все в укрытие! — скомандовал Емельянов, и как раз вовремя. Огненный шар стал сигналом для атаки дервишей. Десятки заклятий стихии пламени обрушились на стены крепости. Они били куда дальше и точнее ружей, находили бойницы и словно живые меняли траекторию, выискивая добычу.
Но навстречу огненным стрелам летели десятки свинцовых пуль. А вот верховный дервиш, единый со стихией, не высовывался и творил заклятья прямо над нашими головами.
— Найдите мне эту тварь! — заорал я, безуспешно вглядываясь в темноту. Сегодня дервиш вёл себя гораздо мудрее, не бросался в глаза, светя огненной шевелюрой, и не лез на передовую. Но каждое его заклятье находило свою цель, собирая кровавую жатву.
— Вон он, в лесу! — нашёл врага Егор, ткнув пальцем в чащу. Я зажмурился, полностью доверяясь ощущению сродства со стихией. Мгновение. Два. Моё восприятие пробежало мимо штурмовиков. Позади мелькали деревья, солдаты, пара пушек, кабели, рыцари, танк…
— Есть, — удовлетворённо выдохнул я. — Нашёл. Держите оборону, а я займусь главным.
— Мы справимся и без вас, — оборвал меня Емельянов. — У нас хватит танкеток.
— Позаботьтесь об остальных, чтобы мне не пришлось, — сказал я и перемахнул через стену, проскользив по ней словно по льду. Каменная кожа приняла несколько касательных выстрелов, а затем противники потеряли меня из виду.
Началась охота на особо опасную и ценную добычу.
Глава 8
— Не высовывайтесь! Держитесь ниже, у них довольно оружия! — кричали сотники, подгоняя стрелков. Янычары шли без понукания, гордые воины не страшились смерти, ведь точно знали, что на той стороне их ждал рай полный гурий. Сироты, дети шлюх и иноземцев, ставшие элитой армии султаната, они не могли рассчитывать на большее.
Каждый пятый нёс перед собой квадратный металлический щит: в отличие от обычных деревянных, они выдерживали не только попадание арбалетных болтов, но и ружейных пуль, не говоря уже о стрелах. Массивные, до двадцати килограмм, с которыми бегать могли только самые крепкие и сильные, но незаменимые при штурмах.
Лишь пушки и тяжёлые алхимические заряды могли пробить сочетание латного доспеха и щита, и сегодня Рустам решил отойти от показного благородства и использовать военную хитрость. Неделя партизанских боёв, во время которых враг показал свою беспринципность и мерзость, атакуя безоружных и спящих, легко убедили янычар на время отказаться от своей гордости. А может, и не было её у них никогда.
В отличие от Сына Сулеймана. Единый с огнём, дервиш полной восьмой ступени, от чьего имени содрогались мелкие правители, а войска неприятеля вздрагивали по ночам, такой подлости себе позволить не мог, да и не хотел.