Вильгельм умел говорить то, что его военачальники желали услышать, направив их мысли в нужное русло. Победы были? Были. Пусть не над основными силами, а над отступающими к столице легионами, но кто скажет, что они проиграли?

Только тот, кто знает, каков был изначальный план. Поэтому они стоят под Неаполем, а не вошли в стены города, их просто не пустили. А затевать осаду, когда римские центурии уже маршируют в дневном переходе, — полнейшая глупость. По-хорошему нужно было немедля сворачиваться и уходить. Но если он так сделает, отступать придётся не до Парижа, а до Лондона, и континентальная война будет окончательно проиграна.

Поэтому выхода не было. Они используют новейшие разработки да Винчи, лишь бы остановить врага. Но им нужно было время на развёртывание, боеприпасы оказались слишком хрупкими и не терпящими спешки. А значит, кому-то придётся выиграть для них время, и это точно будут не его люди.

— Их слабое место в том, что они на марше, а мы уже здесь. Один решительный натиск, и их силы будут разгромлены. Поэтому я предлагаю следующий план. Для меня будет честью, если герцог Анжуйский и его величество Валуа, возглавят конную армию. Уверен, ваши всадники сумеют посеять в рядах противника настоящий хаос, не понеся значительных потерь.

— Это будет славная победа! — уверенно кивнул король.

— В таком случае, если его величество Фредерик возглавит авангард, и встретит врага вот здесь, мы зажмём их в тиски. И тяжёлая конница сомнёт ряды этих жалких ряженых, возомнивших о себе, что они настоящие легионеры… — Вильгельм говорил и говорил, где надо лебезил, но не унижая своего достоинства, где надо угрожал, но не до оскорблений, в результате добившись своего.

А я всё видел и слышал, словно был им, и в то же самое время не был. Ведь было ещё кое-что… мысли… Множество мыслей Вильгельма, которые я воспринимал словно тихий, едва слышимый шёпот. И он говорил о провале, о панике, о ярости, что едва сдерживал усталый, но харизматичный лидер.

Через два часа споров, кому достанется больше чести и больше земель, кто сможет претендовать на Милан и его окрестности, конечно, победил француз, они разошлись по своим частям лагеря. А Вильгельм остался, сжимая кулаки до белизны. Купились?

Возможно. Но время изменилось, а они ещё не поняли. Будут рассчитывать на почётную сдачу, плен, похожий на пир и скорый выкуп. Вот только римляне уже показали, как они ведут себя с бунтовщиками и сдавшимися врагами — вдоль дорог по всей Италии стоят косые кресты, с распятыми на них скелетами. Мертвецов не позволяют снимать.