Драконы расположились вокруг.
Не все.
Три небольших лежали возле реки.
Один бронзовый свернулся между деревьями.
Графитовый вожак занял лучшее место у костра и время от времени открывал один глаз, проверяя, не происходит ли чего-нибудь интересного.
Элианора сидела на толстом пледе.
Босиком.
Обувь стояла рядом.
После целого дня ноги гудели.
Роан появился из темноты с деревянной чашкой.
— Что это?
— Напиток.
— Очень информативно.
— Попробуй.
— А если яд?
— Тогда я плохо ухаживаю.
Она подняла глаза.
— За кем?
— За тобой.
Просто.
Без улыбки.
Элианора почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
Не бабочки.
Она слишком взрослая для бабочек.
Скорее осторожный внутренний механизм, который после брака, развода и нескольких лет привычки рассчитывать только на себя давно стоял на предохранителе.
— Роан.
— Что?
— У нас так не принято.
— Как?
— Мужчина не начинает ухаживать за женщиной через два дня после знакомства так, будто это очевидно.
— Почему?
— Потому что она может не хотеть.
— Тогда скажет.
— А если не уверена?
Он сел рядом.
Не вплотную.
Оставил расстояние.
— Тогда я подожду.
Элианора посмотрела на него.
Вот.
Не красивые слова.
Не «ты предназначена мне».
Не проценты.
Не генетика.
Простое:
я подожду.
— И сколько?
— Сколько нужно.
— А если я решу, что не хочу?
Роан помолчал.
— Мне не понравится.
Честно.
Она почти улыбнулась.
— Но?
— Но это будет твоё решение.
Элианора посмотрела на чашку.
— Что там?
— Травы. Фрукты. Немного мёда.
— Без алкоголя?
— Хочешь алкоголь?
— Очень.
Он кивнул.
— Найду.
Она рассмеялась.
— Нет. Сядь.
Он сел удобнее.
Элианора попробовала напиток.
Тёплый.
Сладковато-кислый.
Пах мятой, дымом и каким-то цитрусовым плодом.
— Вкусно.
— Хорошо.
— Ты опять радуешься?
— Да.
— Почему?
— Ты поела.
— И?
— Выпила.
— И?
— Не ранена.
— Роан.
— Что?
— У тебя очень низкие требования к успешному свиданию.
Он повернул голову.
— Это свидание?
Элианора открыла рот.
— Нет.
— Жаль.
— Я…
Он улыбнулся.
— Что?
— Ты это специально.
— Что?
— Вот это.
— Что именно?
— Невинное лицо.
— У меня обычное лицо.
— У тебя лицо мужчины, который только что понял, что может меня дразнить, и теперь намерен погибнуть молодым.
— Я не молодой.
Элианора посмотрела на него внимательнее.
— Сколько?
— Сорок два.
Она моргнула.
— Серьёзно?
— Да.
— Наконец-то.
— Что?
— Нормальный мужчина.
Роан нахмурился.
— Остальные ненормальные?
— Молодые.
— Каэлю тридцать девять.
Элианора повернула голову к костру.
Каэль сидел рядом с Теа.
Теа что-то рассказывала, размахивая половиной лепёшки.
Каэль смотрел на неё.
Только на неё.
— Тогда тоже нормальный.
— Почему возраст важен?
Элианора задумалась.
— Потому что мне не хочется никого воспитывать.