Живой.

Эйрен смотрел на мать так, словно впервые увидел её другой.

Архон поднял голову.

Теперь лучше.

И исчез за краем скалы.

---

Обратно возвращались пешком.

Драконы отказались перевозить кого-либо.

Архон сообщил, что «ноги полезны для размышлений».

Теа подозревала, что у него развивается чувство юмора.

Это было тревожно.

Дорога шла вдоль реки.

После полудня воздух стал густым и тёплым. Влажные листья блестели, словно покрытые лаком. Огромные бабочки лениво перелетали между цветами. В нескольких местах приходилось пробираться под корнями деревьев, выгнувшихся над тропой, как рёбра какого-то гигантского животного.

Лиорен и Маэрра шли впереди.

Вместе.

Это пугало сильнее всего.

— Они разговаривают, — сказала Теа.

Эйрен посмотрел вперёд.

— Вижу.

— Спокойно.

— Вижу.

— Тебе страшно?

— Да.

Теа остановилась.

— Ты признался.

— Я не идиот.

Она рассмеялась.

Эйрен взял её за руку.

Совершенно естественно.

Пальцы переплелись.

Теа посмотрела на их руки.

Потом на него.

— Ты сегодня сказал это при всех.

— Что именно?

— Что выбрал меня.

— Да.

— Это было очень эффектно.

— Я не стремился к эффекту.

— Поэтому получилось ещё хуже.

— Хуже?

Она шагнула ближе.

— Для моей способности сохранять разум.

Эйрен посмотрел на её губы.

Теа заметила.

— Даже не думай.

— Почему?

— Твоя мать в двадцати метрах.

— Именно поэтому.

— Эйрен Саэль.

Он наклонился.

Поцелуй был коротким.

Тёплым.

Но совершенно не невинным.

Когда он отстранился, Теа несколько секунд смотрела на него.

— Ты испортился.

— Ты предупреждала, что это произойдёт.

— Я горжусь собой.

— Я предполагал.

Впереди Лиорен не обернулась.

Только сказала:

— Я всё слышу.

Теа закрыла глаза.

— Конечно.

Маэрра расхохоталась.

---

Рейвар и Селеста шли немного позади.

Опал устроился у неё на плече, обхватив хвостом шею, словно живой жемчужный воротник.

Селеста несколько раз поправляла его.

Безрезультатно.

— Тяжёлый, — заметил Рейвар.

— Очень.

— Дай мне.

Опал открыл глаза.

Нет.

Селеста улыбнулась.

— Он против.

— Я знаю.

— Ты его слышишь?

— Нет. Но он смотрит на меня так, как моя мать смотрела на отца, когда тот однажды предложил ей меньше вмешиваться в жизнь детей.

— И что произошло?

— Отец больше не предлагает.

Селеста рассмеялась.

Рейвар смотрел на неё.

Долго.

Она заметила.

— Что?

— Ничего.

— Рейвар.

— Мне нравится, когда ты смеёшься.

Селеста отвернулась к реке.

Но он успел увидеть улыбку.

— Это запрещённый приём.

— Какой?

— Говорить нормальные вещи без шутки.

— Я могу добавить шутку.

— Не надо.

Он приблизился.

Их плечи коснулись.

Несколько шагов они прошли так.

Потом Селеста сама вложила пальцы в его ладонь.

Рейвар ничего не сказал.

Только сжал их.