Кацарка глупо замигала глазами.

— Какую палку?

— Да ту, что у тебя в руках.

Кацарка встала и, ступая на цыпочки, отнесла палку в угол. Потом снова села, скрестила руки на коленях и посмотрела на Сайду глазами невинного ягненка.

— Кто об этом знает?

Кацарка помялась, потом назвала несколько имен. Сайда сокрушенно покачала головой — похоже, все звено было при этом… Когда-то, еще в молодые годы, Пенка, красивая, бойкая девка, отбила у Кацарки жениха. Обе давно вышли замуж, дети у обеих были взрослые, но старая вражда все еще кипела, как на горячих углях.

Сайда сжала губы, ее осунувшееся, измученное лицо помрачнело. Она решила идти в правление. Выйдя из дома, женщины почти бегом направились к центру села. Кацарка не отставала ни на шаг, со стороны казалось, будто они пустились наперегонки.

Село походило на городок. Витрины магазинов были огромные, что целый овин. Посреди сквера бил фонтан с бронзовой фигуркой мальчика, позеленевшего от холода. Вокруг села поднимались холмы. Люди победили скалы, повсюду на каменистых склонах веерообразно тянулись зеленые насаждения. Перед правлением кооператива Сайда увидела машину окружного комитета партии и возле нее — Эльзу. Эльза была в своем неизменном костюме и мужском свитере. И держалась она по-мужски, небрежно засунув руки в карманы пиджака. Сайда бросилась к ней, как готовый расплакаться ребенок — к матери. Эльза обернулась, и Сайда уже не в первый раз отметила, что лицо этой женщины напоминает ей лик Иоанна Крестителя с иконы, висящей над входом в церковь — те же грустные еврейские глаза, тот же длинный нос. Эльза улыбнулась приветливо и гордо — звеньевая была ее открытием. Подбежавшая Кацарка срывающимся от волнения голосом крикнула:

— Посмешищем мы стали, товарищ секретарь!

Сайда зло взглянула на нее и знаком велела отойти. Когда она подходила к Эльзе, от волнения у нее подгибались колени. Они вошли в здание правления, отыскали свободную комнату и сели рядышком — коленки к коленкам. За дверью стрекотала пишущая машинка. Сайда собралась с духом и в нескольких словах рассказала о несчастье, обрушившемся на ее звено. Кончив, она судорожно глотнула воздух и посмотрела на Эльзу в надежде, что та ее утешит, даст верный совет. Но Эльза молчала.

— Что ж ты думаешь делать? — спросила наконец она, ее веки нервно вздрагивали.

— Буду спасать то, что осталось.

— А что потеряно?

— Пока ничего, вот только звание…

— Человек важнее звания.

— Не желаю терпеть в своем звене эту чуму, — раздраженно сказала Сайда. — Выгоним воровку, и все станет на свои места. В каждом стаде есть паршивая овца.