Прыгнул вперед и вниз. На долю секунды я пролетел над бетонным забором, и, сгруппировавшись, рухнул в кусты на той стороне.

Удар был жестким. Ветки больно хлестнули по маске шлема, и бронежилета. И приземлившись, я замер, прислушиваясь. Сердце колотилось. Музыка из особняка звучала громко — меня не заметили.

Я поднялся на одно колено.

— Тиммейт, доклад по протоколам безопасности противника. Сколько видишь? Первичная оценка.

— Вижу три тепловые точки в прямой видимости, — отозвался он. — Двое у бассейна с правого крыла, один у черного входа. До смены караула и отключения сигнализации три минуты. Но это только то, что попадает в прямой обзор с моей текущей позиции. Нужно подняться выше для полного сканирования.

Я кивнул, снимая с предохранителя СР-3. Особняк шумел, жил своей ночной греховной жизнью, не подозревая, что смерть уже перемахнула через стены.

— Поднимайся. Дай полную картину, — приказал я, бесшумно двинувшись к особняку, прячась в тенях последних кустов пальметто.

До особняка оставалось метров пятьдесят открытого пространства. Подстриженный и освещенный газон, разделенный стенами кубически подстриженного кустарника, и все это заливал свет, исходящий из установленных тут повсюду ламп. Тиммейт, поднявшись выше, транслировал картинку прямо в окуляр шлема.

Особняк «Эль Падрино» оказался именно таким, каким я и представлял логово наркобарона: бюджет есть, фантазии нет.

Двухэтажное здание в колониальном стиле, выкрашенное в теплый бежевый цвет, который при свете луны казался мертвенно-бледным. Высокие арочные окна первого этажа сияли золотом, а за толстыми стеклами с витражами кипела жизнь. Тени скользили по шторам, мелькали женские силуэты в облегающих платьях, мужчины в белых рубашках с закатанными рукавами то и дело выходили на широкую террасу с бокалами и сигарами. Музыка отбивала пульсирующий латинский ритм, вырываясь наружу каждый раз, когда кто-то открывал высокую двустворчатую дверь.

Крыша особняка была плоской, с вертолетной площадкой, на которой темнел силуэт небольшого вертолета. Я всмотрелся внимательнее. Винт не двигался, огни погашены. Стоит. И площадка, сука, занята.

— Твою мать, — прошептал я. — Пендосы, суки… Как они собираются меня эвакуировать, если вертолетная площадка занята их же бортом? Они не могли этого не знать. Подстава-подстав!

Рядом с вертолетом торчала вышка сотовой связи, видать их личный ретранслятор, чтобы никакие чужие сигналы не проходили без контроля.

По углам участка, словно сторожевые башни, возвышались легкие конструкции с пулеметными гнездами. В темноте угадывались силуэты людей и длинные стволы, направленные в сторону джунглей. Четыре вышки и четверо на тяжёлом оружии, на каждой был какой-то небольшой пулемёт. Весело.