И увидел.

Татуировка была свежей, чёрной, без синевы, которую даёт время. Крупный рисунок занимал всё запястье и уходил вверх по предплечью. Череп в сомбреро, с перекрещёнными автоматами Калашникова под ним. А вокруг черепа — стилизованные розы и какие-то испанские буквы, которые я не стал разбирать. А снизу, прямо на сгибе кисти, была выведена цифра: 13.

Я поднёс трубку ко рту.

— Череп в сомбреро, — начал диктовать я. — Автоматы Калашникова. Розы. Цифра 13. Испанские буквы, но я хрен их прочитаю, тут кровь всё залила.

В трубке повисла тишина. Потом Митчелл выдохнул, и в его голосе прорезались нотки, которых я раньше не слышал. Что-то между усталостью и злорадством.

— Это не «Синалоа», сержант. Это другой клан. «Los Zetas» не читал про них? Точнее, их ответвление — «Zeta 13». Самые отмороженные ублюдки в мексиканском наркобизнесе. Они не торгуют, они просто убивают. Наёмники, исполнители, отморозки, которым нравится резать людей. Их ветеран, старый Луссио, которого ты вчера успокоил — был, по совместительству, отцом нынешнего лидера «Zeta 13».

Я слушал и чувствовал, как внутри всё холодеет. Я убил отца какого-то психопата.

— Они потеряли в той мясорубке на дне рождения главу клана, — продолжал Митчелл. — И сынок теперь жаждет крови. И он вычислил тебя по твоему телефону.

Я промолчал. Возможно, мне не лгали, возможно, это и правда была моя ошибка. Расслабился, забыл отключить, хотя я последнее время не отключаю вообще. Ведь связь всегда нужна, да и мне спокойней, когда за мной подглядывает ОЗЛ.

— Но мы можем помочь, — произнёс Митчелл, и в его голосе снова прорезалась та самая масляная нотка вербовщика.

Я усмехнулся в трубку.

— Можете — помогайте. Но работать я на вас не буду. Только в совместных операциях, с моим ведомством.

В трубке снова повисла пауза. Чуть длиннее обычной и тяжёлая.

— Естественно, — наконец ответил Митчелл. — Не пускай в голову такие мысли. Мы не предаём своих.

Я хмыкнул. «Своих». Забавное слово в устах человека, который сутки назад предлагал мне особняк в Корал-Гейблс за отказ от Родины.

— Спасибо, — кивнул я в пустоту и протянул телефон агенту в чёрном, который всё это время ходил рядом.

Он принял трубку, сунул её в карман и, не сказав ни слова, растворился в толпе так же незаметно, как и появился. Я даже не понял, в какую сторону он пошёл. Просто моргнул — и его не стало. Видимо, нервы, всё-таки…

Я выдохнул, провёл рукой по лицу, стирая пот и чужую кровь, которая, кажется, въелась в поры. И подошёл к Маркусу. Он стоял у капота своей машины, разговаривал с каким-то прибывшим лейтенантом и показывал пальцем на схеме, куда ставить дополнительные патрули.