— Сами сегодня похороним, — добавил Шуст. — Говорят, после ночного штурма мэр Солнечной приказал выделить землю на Цветочном холме, под новое кладбище для погибших защитников. Там уже больше сотни могил вскопали…

— Ясно, тогда пусть Раст пока попридержит его имущество, на тот случай, если всё же кто-то объявится. Что с остальными?

— Раненых много, но в основном ерунда. Зеф уже трудится во всю.

— Главное, чтобы не переусердствовал. Пусть на синяки да ссадины энергию не тратит. Она может понадобиться в любой момент. Разыщите остальных, сообщите что скоро выступаем. Идём на малый перевал, дней на 10–15. Сбор во дворе. И да… Скажи Дункару, чтобы зашёл ко мне.

Оба брата удалились, а я призадумался о том, что много свалил на старика Раста. Вот и с семьёй погибшего общался он, а ведь должен был я. Да и похороны второго будет организовывать без нас. Не так много людей у меня в отряде, чтобы делегировать такие вещи. Но раз уж так сложилось, то что ж… может оно и к лучшему. Такой опыт у меня был, и я хорошо помнил, что после него в душе царил полнейший раздрай.

Дунвест вошёл без стука, а может и стучал, просто я не услышал, погрузившись в невесёлые раздумья. Но, как и положено подчинённому, коротко поклонился и встал по стойке в ожидании информации или приказов. Слишком натянуто правда.

— Не тужься, ты сам на это подписался, я тебя не заставлял.

— Как-то само выходит, — виновато улыбнулся он.

— Отправишься на этот раз с нами, — огорошил я его. — Строем ты с нами не работал. Поэтому сам смотри, где пригодишься со своим мечом. Но только не мешай парням, если не уверен, лучше не лезь, коли совсем не припечёт.

— Почему передумал? — резонно спросил он, ведь до этого он только тренировал парней и занимался с новобранцами.

— Ночью тебя не хватало на стене. Думаю, реши я иначе, и кто-то из павших парней уцелел бы. А может и оба.

— Об этом знать нам не суждено. Возможно, обернулось бы чем-то похуже. Но дважды повторять ненужно, пойду собирать вещи. И… спасибо.

Спустя два часа, ожидая дальнейших указаний, передо мной стояла ровная шеренга бойцов. Бойцов изрядно помятых и невыспавшихся. У кого-то нос ободран или синяк под глазом, а кто-то и вовсе откровенно прихрамывал, когда спешил встать в строй. Взглянув по очереди на каждого из них, я обратился к своим воинам, отделяя каждое предложение паузами.

— Знаю! Знаю, что тела ваши устали и болят. Знаю, что уходить вот так, не попрощавшись с павшими товарищами, неправильно и претит вашему достоинству. Но также я знаю! Что это часть нашей работы. Её неприятная сторона, которая способна сломать кого послабее. Но ведь не нас же⁈