И теперь Странник искал нас. Сверхперсонажей. Не для того, чтобы мы играли в его песочнице. А для того, чтобы мы починили ее. Или заменили собой сломанные детали. Мы, не игроки. Мы, патчи, обновления. Живые, мыслящие заплатки на ткани умирающей реальности.

Тело Жрицы дернулось в последний раз и расслабилось.

— Ты понял, — сказала она, и в ее глазах на мгновение промелькнула ясность, Божество отступило. Пугающая, нечеловеческая ясность. — Ты видишь нити.

Она протянула руку к Алтарю.

— Ты хочешь наполнить Семя? Хочешь создать Равновесие? Хорошо. Я дам тебе Гниль. Но у всего есть цена.

— Какая цена? — спросил я.

— Демоны, — она кивнула в сторону бездны, окружающей площадку. — Они чувствуют мою слабость. Они хотят пожрать меня, чтобы забрать остатки силы. Беул… он лишь слуга. За ним идут другие. Защити меня, Хранитель. Дай мне время провести ритуал. И я дам тебе то, что ты ищешь.

Я обернулся к рейду. Они стояли молча, ошеломленные этой сценой. Они не слышали моих мыслей, но они видели безумие богини.

— Мы сделаем это, — сказала Зера, подходя ко мне. В ее голосе не было страха. Только решимость. — Мы защитим ее.

— Это будет жестко, — предупредил я. — Уровни будут далеко за сотню.

— Плевать, — усмехнулся Крепыш, ударяя мечом о щит. — Мы «Фениксы». Мы любим, когда жарко.

Я подошел к Алтарю и положил [Семя Равновесия] в лужу черной слизи.

— Начинай, — сказал я Жрице.

Она воздела руки к небу и начала читать заклинание. Язык был мне незнаком. Резкие, гортанные звуки, от которых вибрировал воздух. Алтарь вспыхнул фиолетовым огнем. Семя начало жадно впитывать эту тьму, его зеленое сияние смешивалось с черным, создавая сложный, тревожный узор.

И тут Бездна вокруг площадки отозвалась.

Со всех сторон, из тумана, полезли твари. Они не шли, они текли, как живая река. Бесы, гончие, стражи, их были сотни. И все они были больше, злее и страшнее, чем внизу.

— Держать строй! — закричала Зера. — Кольцо вокруг Алтаря! Никого не пропускать!

— Это безумие! — проорал кто-то из магов, запуская огненный шар в ближайшего демона.

— Да уж, трешатина первой пробы… — отозвался Ястреб, посылая стрелу точно в глаз летучей твари.

Бой начался. Оборона последней черты. Я стоял у Алтаря, глядя на Жрицу безумной богини, которая пыталась склеить осколки своей души, и на свою дочь, которая вела людей в безнадежный бой ради куска кода.

* * *

Ритуал был в самом разгаре.

Воздух вокруг Алтаря сгустился до состояния киселя. Фиолетовые молнии срывались с пальцев Жрицы, ударяя в [Семя Равновесия], которое теперь вибрировало с такой силой, что камень под ним пошел трещинами. Я чувствовал, как меняется сама суть артефакта. Это больше не был предмет Света или Тьмы. Это была бомба, в которой две противоположности сплавлялись в нестабильное единство.