Я замер, перечитывая сообщение снова и снова. Каждое слово было тщательно выверено. «Последний Глоток» — наша старая, еще до-логосская штаб-квартира в Лирии-Порте. Место, далекое от любопытных глаз «НейроВертекса». Старая карта… Бард-Мореход… Это был не просто вызов в игру. Это был сигнал. Замаскированный под невинное обсуждение квеста, он кричал об опасности и о необходимости немедленной, тайной встречи.
Я поднял глаза на Елену. Она вопросительно смотрела на меня.
— Прости, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Срочные дела в игре. Кажется, один из моих старых контактов наконец-то вышел на связь. Нужно идти.
Она кивнула, в ее глазах не было подозрения. Лишь легкая тень разочарования, что наш разговор прервался.
Глава 7
Через десять минут я уже входил в трактир.
Я нашел его в дальнем, самом темном углу. Он сидел один, и перед ним стояла лишь нетронутая кружка с элем. Его яркий камзол выглядел неуместно в этом царстве теней и сумрака. Но сам Михаил был частью этого полумрака. Он не играл на лютне. Не улыбался. Он просто сидел и ждал, и в его фигуре было столько застарелой усталости, что на мгновение мне показалось, будто я вижу не его, а призрак старика.
— Миха, — тихо позвал я, отодвигая штору.
Он поднял голову. Маска веселого барда была на месте, но она дала трещину. Глаза были пустыми, а улыбка не доходила до них. Он указал на стул напротив.
— Капитан. Прошу.
Я сел. Слова застряли в горле. «Ты в порядке?» Какой идиотский, какой бессмысленный вопрос.
— Вот, — сказал я вместо этого, выкладывая на стол [Раковину Отчуждения].
Он кивнул, его пальцы, обычно порхающие по струнам, сейчас двигались медленно, почти нехотя. Он взял раковину, поднес к губам и выдохнул в нее ту самую тихую, протяжную ноту.
Мир схлопнулся. Гул голосов, звон посуды, скрип стульев все это не просто стихло. Оно исчезло, словно его никогда и не было. Мы оказались в коконе абсолютной, вакуумной тишины. За пределами нашей кабинки мир продолжал жить своей жизнью, но для нас он превратился в немое кино, разыгрывающееся за толстым стеклом аквариума.
Михаил опустил раковину на стол. Ее перламутровая поверхность слабо светилась, поддерживая этот хрупкий пузырь изоляции.
— Они не заподозрили, — начал он, и его голос в этой звенящей тишине казался оглушительно громким. — Твой статус… для «Охтников» ты все еще главный приз. Они верят в твою легенду, я в безопасности. С этим все в порядке. Проблема не в этом.
Он потер виски, словно пытаясь унять головную боль.
— Проблема в Боре. В «Железном Легионе».