Шнырь появился как раз, когда мы взяли задание и закупились алхимией. На наши вопросительные взгляды, он лишь отрицательно помотал головой.

Данж, который мы выбрали, назывался «Гоблинские Копи».

Старая, заброшенная каменоломня, которую облюбовала одна из многочисленных шаек гоблинов. Задание из Гильдии было простым, устроить геноцид. Полный.

Запах внутри ударил в нос сразу. Смесь сырой земли, плесени, немытых тел и чего-то кислого, о чем не хотелось даже думать. Узкие, кривые коридоры, подпертые кое-как сбитыми деревянными балками, были едва освещены тусклыми факелами. Из темноты то и дело доносились визгливые голоса и злобное хихиканье.

Первые несколько паков мобов мы зачистили с профессиональной отстраненностью. Гоблины-налетчики, гоблины-копейщики, изредка гоблины-лучники. Все они были на двадцать-тридцать уровней ниже нас. Угрозы они не представляли. Вообще.

Ким-Чи действовал как машина. Его посох вращался в смертельном танце, ломая кости и отбрасывая мелких тварей, как кегли. Шнырь скользил в тенях, его кинжалы вспыхивали, нанося точные удары в спину. Я же просто шел позади, лениво пуская в толпу [Огненные шары] или ставя [Огненную стену] там, где врагов скапливалось больше всего.

Это было даже не скучно. Это было медитативно. Ритмичная, монотонная работа, которая позволяла разгрузить мозг.

Но для Ким-Чи, как оказалось, такая рутина была сродни пытке.

— Капитан, это же неэффективно! — вдруг заявил он после зачистки очередного коридора. — Они даже не могут пробить мой пассивный барьер! Какая трата потенциала!

Не дожидаясь ответа, он пробежал мимо нас в следующий зал и, издав оглушительный боевой клич, начал носиться от одной группы гоблинов к другой, раздавая оплеухи. Через десять секунд за ним уже гналась визжащая, разъяренная толпа из добрых трех десятков тварей.

— Ким! Какого черта⁈ — крикнул я, готовя массовое заклинание.

— Расслабься, капитан! — донесся его смеющийся голос. — Просто наблюдай!

Он остановился в центре зала, приняв низкую стойку и уперев посох в землю. Толпа гоблинов навалилась на него со всех сторон. Я видел, как десятки ржавых клинков, копий и дубин обрушиваются на его фигуру. Но ни одна атака не могла пробить золотистую ауру, окутывающую его. Лишь крошечные, едва заметные цифры урона, единицы, двойки, вспыхивали и тут же гасли на фрейме группы.

Он стоял посреди этого хаоса, несокрушимый, как скала, и хохотал.

— Ну же, мелкие! Сильнее! Моя бабушка вяжет спицами и то больнее колет!

Шнырь рядом со мной лишь покачал головой, но на его губах играла тень улыбки. Мы поняли. Это больше не было зачисткой. Это стало развлечением.