Ким-Чи же стоял на том же месте, лишь слегка покачнувшись. Полоска его здоровья не сдвинулась ни на пиксель.

— Вот это я понимаю, — с удовлетворением произнес он. — Настоящий, качественный удар! А теперь…

Он раскрутил посох. Мы со Шнырем присоединились. Бой, если это можно было так назвать, продлился секунд двадцать. Мы просто избивали ошеломленное животное, которое так и не успело прийти в себя.

Когда огромная туша наконец рухнула, рассыпаясь потоком лута и очков опыта, Ким-Чи опустил посох и глубоко вздохнул.

— Скучновато, — сказал он, но в его глазах плясали смешинки.

— Зато безопасно, — ответил я, собирая трофеи.

В основном это были клыки, шкуры и прочий мусор. Пара синих предметов, часть из них отправились Шнырю, остальные уйдут торговцу за бесценок.

Мы вышли из пещеры на свежий воздух. День клонился к вечеру. Миссия была выполнена, уровни получены, но я чувствовал лишь легкое опустошение. Это была не игра, в которую я хотел играть. Это была работа. И она наглядно показала, как сильно нам не хватает Михаила. Нам отчаянно нужен был кто-то, кто мог бы исцелять не только тела, но и саму атмосферу в команде.

* * *

Очистив гоблинские копи, мы медленно брели обратно по тракту, направляясь в сторону Логоса.

Вечернее солнце красило предгорья в мягкие, золотисто-багровые тона. После подземелья, полного мрака и зловония, свежий воздух пьянил, а тихий шелест ветра в высокой траве казался самой прекрасной музыкой. Задание было выполнено, полоски опыта приятно пополнились, но вместо удовлетворения я ощущал лишь легкую усталость и… пустоту. Это была победа по очкам, лишенная азарта и настоящего вызова.

— Стоп, — голос Шныря, тихий и резкий, как щелчок кнута, вывел меня из задумчивости. Он замер, припав к земле, и указывал на неприметную расщелину в скальном массиве, мимо которого мы проходили. — Там.

Я прищурился. Сначала не увидел ничего, кроме игры теней в углублении скалы. Но потом глаз зацепился за движение. Что-то большое, массивное, шевельнулось в темноте.

Ким-Чи уже стоял рядом, его рука лежала на посохе, а вся его показная расслабленность исчезла, сменившись сосредоточенностью хищника. Он тоже это видел. Я активировал [Взгляд Аналитика], настраивая его на максимальную чувствительность, пытаясь пробиться сквозь полумрак пещеры.

Мир подернулся синевой. Обычный камень скалы был инертен, но из глубины расщелины исходила слабая, но отчетливая аура. Не гниль, не тьма. Нечто другое. Древнее, первобытное. Живая земля. И внутри этой ауры — мощный, агрессивный красный сгусток.

Камнежор Неотесанный