Кабинет Стригунова был полной противоположностью кабинету Олега. Здесь не было панорамных окон с видом на сияющую Москву. Вместо этого, толстые бетонные стены и одно узкое, похожее на бойницу окно из бронированного стекла, выходившее во внутренний двор корпоративной башни. Никаких произведений искусства, лишь несколько экранов с картами безопасности и схемами здания. Это был не офис топ-менеджера. Это был бункер.

Стригунов стоял у окна, заложив руки за спину. Он не обернулся, когда я вошел.

— Воронцов. Я ожидал вашего визита. Но, признаюсь, не так скоро.

— У меня появилась новая информация, — сказал я, останавливаясь в центре комнаты. — Информация, которая напрямую касается безопасности одного из моих знакомых.

— Вашего друга, — спокойно поправил он, все еще глядя в окно. — Игрок под ником Легенда? Да, мы знаем о нем. Мы знаем обо всех, с кем вы контактируете. Он ваше ближайшее окружение в Этерии. Талантливый игрок, отличный информационный брокер в Нижнем Городе, имеет обширные, хотя и не афишируемые связи. Мы уже некоторое время вели по нему отдельное досье. Что-то в его профиле казалось… мутным. Нестыковки в легенде, несоответствие навыков и ресурсов заявленному статусу.

Он наконец повернулся ко мне. Его лицо было как всегда непроницаемо, но в глазах я увидел тень профессионального интереса.

— Наши методы ограничены, — продолжил он. — Мы только начинаем разворачивать полноценную агентурную сеть внутри Этерии. Отделы аналитики и статистики работают с данными, но они не оперативники. Их методы… не всегда профессиональны. Они видят цифры, но не видят людей. А наши люди в реальном мире пока не могут связать игрока Легенду с конкретным физическим лицом. Так что, Андрей? Что вы хотите мне рассказать?

Это был мой шанс. Мой единственный шанс. Я сделал глубокий вдох.

— Его настоящее имя, Михаил Соколов. В реальном мире он полный инвалид, прикованный к медицинской капсуле. Он не выходит из игры, потому что не может. Для него Этерия, это единственный мир, в котором он может ходить.

Я внимательно следил за реакцией Стригунова. Его лицо не изменилось, но я заметил, как едва заметно напряглись мышцы на его челюсти. Это была новая переменная. И она ему не нравилась.

— Это многое объясняет, — тихо произнес он. — Его одержимость игрой. Его изоляцию. Но это не объясняет главного. Его ресурсов. Его связей.

— Это объяснит другое, — я сделал еще один шаг вперед, понижая голос. — Его отец. Один из основателей «Охотников».

В этот момент в глазах Стригунова что-то изменилось. Холодный профессионализм на мгновение уступил место чему-то другому. Хищному, злому блеску. Он увидел врага. Не просто конкурента, а настоящего, идеологического врага.