Короче, в каждой версии что-нибудь было не так. Измаялся, пока пытался одно к другому прилепить.

Вечером за ужином я по привычке молчал, больше слушал. Да и состояние тревоги усугубилось. Внутри прямо аж подтрясывало. Мне казалось, если начну говорить вслух, зубы выбьют дробь. Поэтому просто сосредоточенно впитывал информацию, стараясь отвлечься.

Особое внимание привлёк рыжебородый мужик по фамилии Огнев. Он был геологом и, как оказалось, знает весь Северный Урал, обошёл его с экспедициями. Решил, поговорю с ним попозже без лишних ушей, поспрашиваю за обстановку, про местные легенды. Оно понятно, человек, скорее всего, коммунистических взглядов, атеист, наверное. Сильно много про шаманов да про идолов не расскажет. Но вот, к примеру, про частоту побегов заключённых, почему бы и нет.

Я всё равно данную мыслишку окончательно не отметал. Честно говоря, меня такой вариант даже больше устраивал. С людьми, будь они хоть трижды убийцы, всё просто и понятно. И практически всегда можно договориться. Это тебе не мутных шаманов по вокзалу ловить.

В любом случае Огнев — геолог, потому сто пудов знает тут каждый камешек, понимает, что к чему. Да и с местными не раз пересекался, может, подскажет чего дельного. В общем, я просто молчал и слушал.

А вот студенты вместе с работниками трындели без умолку. Обсуждали новости из «большого мира». Честно говоря, смотрел, с каким восторгом геологи пытают студентов на предмет различных историй, и офигевал: как люди здесь с ума не сходят без информации? Ни радио, ни периодических изданий. Рустэм вон обещал одному газету из Свердловска прислать с оказией, чтобы товарищи смогли хотя бы лотерею на выигрыш проверить, так у товарища геолога чуть слеза от счастья не пошла.

Пожалуй, кроме меня единственным, кто не особо разговаривал за столом, был Золотарёв. Это показалось мне очень странным. Ни одной шуточки-прибауточки не прозвучало от Семёна, который с первого момента встречи с группой, не уставая, балагурил, шутил, пел и травил байки.

После ужина народ занялся своими делами. Большая часть группы села писать дневники. Они, кстати, с этими дневниками прямо как дурак с писаной торбой носятся. Что-то строчат без перерыва, каждый шаг записывают. И главное, был бы толк. Один хрен, на гибель группы особого света эти дневники не прольют. А в некоторых вопросах даже запутают. Как говорится, знал бы где, соломки постелил.

Помню, дядька в запале иногда ругался: мол, написали обо всём и ни о чём, а действительно важное не упомянули. Что он подразумевал под «важным» я так и не понял, даже находясь здесь вместе с дятловцами, проживая с ними поход почти с самого начала.