"Эх, Зинка, когда я на тебя смотрел,

Я задыхался и хрипел,

Зинка, ты кровь и плоть моя была,

Любовь мою ты продала".

В голове неожиданно всплыла строчка блатной песни когда-то очень популярного шансонье российского разлива.

— Костя… Так что случилось? Ты чего на улицу-то ушёл? Холодно же.

Девушка зябко повела плечами, доверчиво заглянула мне в глаза, не догадываясь о крамольных мыслях, бродивших в дурной голове. А затем неожиданно сделала шаг ближе, и положила руку на мое плечо.

Это вот она зря. Тело-то у меня молодое. Да к тому же, судя по ощущениям, к аскезам несклонное. Я прямо почувствовал, как кровь приливается ко всем труднодоступным местам. Хрена себе… Замирякин-то и правда, похоже, тот ещё «ходок». Потому что прилив случился вполне знакомый, конкретный. Это не тот случай, когда мужик хочет, но молчит. Наоборот. Тело реагировало так, будто оно привыкло получать желаемое. Я даже на автомате в одну секунду вдруг прикинул, как именно приобнять Зиночку, чтоб она расслабилась.

Тем более, хороша девчонка, это факт. Сейчас даже дурацкая шапка не мешает оценить Зину. Ни тебе силикона с ботоксом, ни волос нарощенных, ни бровей татуированных. Да ей и незачем, у девушки всё а-ля натюрель, где надо. Что сзади, что спереди. Вся она такая ладненькая, аккуратненькая. Мордашка приятная. Носик чуть вздёрнутый, глазки выразительные… Да что тут: хороша, Зина, прям хоть сейчас в постель.

— Всё нормально, — ответил я Зиночке, а потом накрыл её ладонь, лежащую на моём плече, своей ладонью.

Чёрт… Приятно… Приятно ощущать прикосновения.

— Зина! — дверь вокзала распахнулась, и на улицу высунулась голова Дорошенко.

Едва он увидел нас, стоящих неприлично близко друг к другу, моментально скривился, словно лимон проглотил вместе с кожурой.

— Ты зачем тут? С этим…– зашипел он, будто ему мужской половой орган дверью прищемило.

— Просто хотела Костю проведать, — девчонка осторожно вытащила свою руку из-под моей и сделала шаг назад.

Смотрела она при этом на меня с непонятным выражением лица. Будто сама сильно удивилась той секундной приятной близости, которая между нами приключилась.

— Ну, ладно… Раз всё хорошо, пойду, пожалуй… Тогда… — Зиночка развернулась и шустро рванула к зданию вокзала.

Дорошенко дождался её, пропустил в зал ожидания, а потом громко хлопнул дверью, исчезнув следом за девчонкой. Правда, перед этим одарил меня настолько выразительным взглядом, что я едва сдержался, стараясь не заржать. Группа, между прочим, только что имела все шансы лишиться ещё одного туриста. Потому как, если бы можно было убивать глазами, я бы уже валялся на перроне, словно та самая грелка, порванная злым Тузиком.