Но… Вокруг полусонными мухами ползали студенты. Судя по всему, собирали вещи, хотя за окном было ещё темно. Похоже, до рассвета далеко. Впрочем, сейчас зима, а мы на Северном Урале. Дай бог, часам к восьми солнышко встанет. Интересно, сколько времени? И почему меня никто не разбудил?

Я медленно поднялся с рюкзака, на котором спал. Ну, как спал… Корячился полусидя, облокотившись спиной о стену. Потянулся. Тело, конечно, ныло, но совсем не так, как происходило обычно по утрам. Ничего не скрипело, не трещало, не хрустело… Вот что значит молодость!

Нет, в принципе, я был бы даже не против такой вот рокировки. Не в восторге, конечно, но и не против. Да, оказался в пятьдесят девятом. Но это ведь не тридцать седьмой, к примеру. Сейчас как раз началась оттепель. Жить стало легче, жить стало веселее.

Замирякин — пацан совершеннолетний, со связями. В то же время — все ещё впереди. Класс! Отличный вариант пройти квест под названием «жизнь» заново. Новый, интересный. Вместо моих шестидесяти пяти лет и той биографии, которая имеется за плечами.

Но… Во всей этой схеме фигурирует Перевал Дятлова, сам Дятлов и его товарищи. И этот факт, как ни крути, переворачивает ситуацию с ног на голову, а то и вовсе зачёркивает будущее.

— Так… Константин, — рядом нарисовался руководитель нашей группы, о котором я только что подумал.

Выглядел он немного взъерошенным и напоминал заботливую курицу-наседку, которая собирает цыплят.

— Проснулся? Молодец. Я тебя пока не теребил. Так и знал, что сам вскочишь. У тебя всё на месте? Да? Рюкзак, палатка… ага. Палатку несёшь ты. Обычно за неё отвечал как раз Славка. Вторая у Николая. Николай!

Игорь резко развернулся и рванул к высокому, темноволосому парню.

— Коля, где продукты?

— Игорь, всё хорошо. Продукты у меня в рюкзаке, — ответил пацан спокойным, флегматичным голосом.

Внешне он напоминал мне грека с кавказскими корнями в разгар испанской сиесты. Такой же тёмненький, такой же неторопливый.

— Отлично… — Дятлов удовлетворённо кивнул и двинулся дальше, проверять остальных туристов.

— Он за еду так переживает… — усмехнулся я и покачал головой.

На самом деле уже по привычке говорил сам с собой, и в той суете, которая наблюдалась вокруг, никак не ожидал, что мои слова кто-нибудь услышит. Я вообще ляпнул эту фразу чисто из-за соотношения настоящего и будущего. Их там смерть ждёт. Возможно, ужасная. Вернее, не так.

Сама-то смерть — это процесс обычный. Все мы к ней приходим рано или поздно. Лучше, конечно, поздно. А вот то, что предстоит пережить этим ребятам перед гибелью, — это да. Это — страшно. Какую версию ни возьми. Я помню, дядька говорил, их там около… А, нет. Не помню. Много, короче.