Попытался вспомнить бесконечные рассказы дядь Славы. Он ведь часто всех участников перечислял. Просто я, долбоящер, не слушал ни черта. Однако в голову никакой информации не приходило. Если дядька и вспоминал Золотарёва, то как-то вскользь. Тем более, Семён здесь, в Ивделе присоединился. Они могли и не знать друг друга…

— Так! Ребята! Давайте быстрее! — Блинов подгонял студентов, и своих, и дятловских. — Время! Сашка! Саша!

Не знаю, почему, чисто на автомате, я вскинул голову, среагировав на своё имя. Вернее, это, конечно, нормально, оно же моё, родное. Просто за эти два дня максимально привыкал к Костику. Прекрасно знаю, на подобных мелочах все и палятся как раз. Первое, что должен сделать человек, работающий под прикрытием, — отключить реакции на своё настоящее имя. Однако сейчас, наверное, из-за внутреннего напряжения, сам же это правило и нарушил.

Но… нет худа без добра. Этим быстрым взглядом в сторону Блинова, я выцепил очень интересную, а главное, неожиданную деталь. На «Сашу» отреагировал не только я… Семён Золотарёв еле заметно дёрнулся вперёд, словно хотел ответить. Семён… Сеня… Который в своём имени никаких производных от Александра иметь не может…

— Замирякин, чего стоим? Кого ждём? Дорошенко! — Блинов заметил и меня, и Юрика. — Бегом! Бегом!

Я послушно приблизился к кургану из вещей и принялся помогать парням таскать их в автобус. Весь этот скраб надо было ещё как-то разместить, учитывая количество пассажиров. Правда, периодически всё равно оглядывался на троицу, которая стояла чуть в стороне, что-то активно обсуждая. Дятлов, Блинов и этот Семён Золотарёв, почему-то едва не откликнувшийся на Сашу.

Дятлов вдохновенно вещал, Семён кивал почти каждому его слову, а вот Блинов выглядел сомневающимся.

— Константин…

Я поднял взгляд и сразу уткнулся глазами в Николая. Чёрт… Теперь этот пришёл, похоже, разговаривать. Ходят как паломники ко мне, честное слово. Однако Тибо сильно порадовал. Его речь свелась всего лишь к нескольким фразам.

— Я зла не держу. Мы во всём разобрались. Ты неправильно понял ситуацию, но это ничего страшного. Зато теперь мы точно знаем, что ты человек — без камня за пазухой, — флегматично сообщил Тибо, а потом развернулся и пошёл к очередному мешку.

Да, твою мать… что за люди они такие странные? Я же погано поступил. Даже если бы придуманная мной история была правдой, вот так, прилюдно, вываливать подробности чужой личной жизни — это неправильно. Хотя… Советский союз, блин. Комсомольцы. Всё у них должно быть открыто и на виду у товарищей…

Единственный человек, который со мной ни о чём не стал разговаривать — это Зина. Она, наоборот, старалась держаться подальше. Я подошёл к ней сам. Зачем? Понятия не имею.