Даже интересно, как дела обстоят со спальниками у товарищей студентов? Вещей вроде много, глядишь, всё нужное прихватили. Хотя что-то я уже сомневаюсь в этом. Они вроде как достаточно взрослые, но с другой стороны… дети, самоуверенно считающие себя опытными во всех вопросах.

Черт… А спальники уже массово шили, или ещё нет? Нахмурился, вспоминая рассказы дядьки, но так ничего конкретного и не припомнил. Ладно, будем надеяться, что план Б сработает.

Да уж… сюда бы сейчас современное барахлишко для туристов, а не вот это всё. Я скривился, глядя на единственный ледоруб, притороченный к рюкзаку Рустэма.

— Чего стоишь, помогай, давай, — кто-то ощутимо, со всей дури толкнул меня в бок.

Этим командиром оказался Кривонищенко. Тянет его ко мне со страшной силой. Давненько что-то не появлялся рядом.

— Да вот смотрю и думаю: бессмертный ты или просто дурак? — негромко, очень ласково произнёс я и улыбнулся студенту улыбкой, которая скорее была похожа на оскал.

— Чего? — Кривонищенко растерялся.

— Того! — рявкнул я. — Тебя не учили, что в незнакомого человека не стоит кулаки пихать? Был же опыт. Вокзал забыл?

— Чего? — продолжал бестолковиться Жорик.

Я, честно говоря, уже не знаю, как им объяснить: ко мне не подкрадываться. Не трогать. Не стукать. Чревато!

— Того Георгий, того… Ещё раз и в глаз, усвоил?

Я похлопал парня по плечу, основательно так похлопал, его аж перекосило. Хотя, может, скривился он не от моих хлопков, а от «Георгия». Я помню, что он эту версию своего имени не очень любит. Следом, не дав опомниться, уточнил:

— Ты лучше мне вот что расскажи: куда это нас занесло, Георгий? В какие такие волшебные края? И какой пункт следующий? Такой же убогий, или мы сразу в горы рванём?

— Много ты понимаешь, — надулся Кривонищенко. — Вижай, это, можно сказать, районный центр. Здесь и клуб, и гостинца есть.

— Да ты что, — деланно восхитился я. — Может, и кабак найдётся?

— Чего? — снова опешил Жорик.

— Чегочка с хвостиком, — хмыкнул я. — Заладил, будто попугай. Так… Нас кормит собираются? А то жрать хочется.

Сказал я, между прочим, чистую правду. Желудок от голода сводило так, что хоть снег с земли бери и трескай. Никому в голову вообще не приходит, что со вчера еды не было? А у меня так вообще с позавчера.

— Да ты… — Кривонищенко нервно втянул воздух носом, видимо, начал подозревать, что над ним глумятся.

— Люда, душа моя… — не дослушав возмущений Жорика, я развернулся к нему спиной и, широко улыбаясь, пошёл к Симпатяге, которая с задумчивым видом пересчитывала рюкзаки.

Казалось бы, зачем мне это? Тем более, после скандала в Ивделе, Людочка смотрела на меня с явным негативом.