Игорь замолчал. Примерно с минуту стояла тишина. Я застыл изваянием, даже дышать перестал, боясь пропустить хоть слово. Рустэм, видимо, зная хорошо товарища, его не торопил, ждал, пока тот соберётся с мыслями и выскажется.

— Ладно. Ерунда это. Нервничаю просто почему-то. Слушай… Ну, зачётные у нас триста километров. Мы кусок маршрута изменим. Пойдём вдоль Лозьвы. Река тут такая, помнишь? Давай, топай к остальным. Я сбегаю за машиной.

Не дожидаясь, пока Слободин выйдет из-за столовой, я тремя прыжками оказался возле крыльца здания. Там и замер, с умным видом уставившись вдаль. Мол, вот — курю, никого не трогаю, ничего не слышал.

— Эй, Замирякин! — окликнул меня Рустик, едва только появился из-за угла. — Ты чего прохлаждаешься? Сказали же, идти собираться.

Я помахал рукой, демонстрируя почти истлевшую сигарету, выбросил бычок и с невинным видом пошёл следом за Рустэмом. В итоге на момент нашего с ним появления в гостинице, оказалось, что вещи уже собраны, а девочки даже навели порядок в комнате.

Мы немного потрындели о том, о сём. Студенты снова принялись обсуждать вчерашний фильм, «Золотую симфонию». Из трёх просмотренных этот ребят особенно впечатлил. По их разговору я понял, что Игорь после фильма даже петь пытался киношную песенку «О, Джеки, Джом» и танцевать. Вот что с человеком искусство делает. Так, в разговорах, мы и ждали начальство.

Дятлов появился не так скоро. Время близилось к обеду, когда за окном раздалось тарахтение, а через минуту в коридоре раздался его голос:

— На выход! Живее!

Не успели ответить, а сам руководитель группы появился в комнате.

— Всё, машина подана. Собираемся! Нас подбросят на сорок первый участок, а оттуда уже своим ходом. Поторапливайтесь!

Народ засуетился, похватал рюкзаки, вещевые мешки и гуськом двинул к выходу. Я не торопился. Дождался, когда из комнаты выйдут почти все, и пошёл сам, следом за Золотаревым. Манечка у меня насчёт Семёна. Даже в подобной, казалось бы, незначительной ситуации, не хочу скользкого типа у себя за спиной оставлять.

Короче, из Вижая мы с горем пополам выехали во втором часу дня. Студенты мои этому факту весьма радовались, а вот лично мне хотелось биться головой о ближайшую стену. Причиной был тот самый транспорт. Зима, холодно, а у нас грузовик открытый! Я-то думал, поедем под брезентовой крышей, хоть какая-то защита от погоды. Ага. Щас. Ну трындец! Ехать наверху шестьдесят третьего газона, это, скажу я вам, тот ещё аттракцион невиданной храбрости. Замёрзнем, как цуцики, пока доберёмся к номерному участку.