Я перелез поближе к кабине, чтобы не так трясло, привалился спиной к борту и прикрыл глаза. Студенты, вот ведь неугомонное племя, наплевав на мороз, снова всю дорогу трындели о вечном: о любви, о дружбе, не обошли стороной даже проблемы рака и способов его лечения. Интересно, я в их возрасте таким же очарованным был?

А потом они стали песни петь. Млять… Песни… Я за всю свою жизнь не слышал столько песен под гитару, как за эти пару дней. И, кажется, я скоро их просто возненавижу. Тем более репертуар у дятловцев не сильно огромный, некоторые музыкальные, чтоб их, произведения, я слушал по второму, а то и по третьему кругу.

Самое интересное, их вообще не парили никакие неудобства. Как и тот факт, что мы ехали на машине без тормозов, со сломанными рессорами. Эта деталь, кстати, выяснился, когда народ уже забрался в кузов и там благополучно расселся. Водила со смешной прибалтийской фамилией так и сказал:

— Ну, что, смертнички, поехали? Вы там держитесь покрепче, если чего. Тормозов нет, рессоры сломаны.

Сука! До костей продрало. Я сначала, честно говоря, всерьёз не принял. Думал, прикалывается. Ну вот такое хреновое чувство юмора у человека. Тем более мужик, как оказалось, из бывших сидельцев. А вот когда я понял, что водила не шутит, мне стало не до смеха.

— Что случится, головой ответишь, — сообщил ему хмурый мужик лет сорока.

Кстати, да. С нами подвязались ещё два попутчика. Один — киномеханик со смешной фамилией Хантанзеев. Он вёз на 41-й участок три фильма. А второй — весь из себя серьёзный тип, который оказался инженером какой-то местной организации, связанной с лесодобычей.

— Обижаете, товарищ Дряхлых, — хмыкнул водила. — Я эту машинку знаю как свои пять пальцев. Я вас не то, что без тормозов, я вас без колёс доставлю в лучшем виде.

Мужик недовольно поморщился, но промолчал. Собственно, он всю дорогу был крайне неразговорчив и нелюдим. А вот киномеханик — наоборот. Когда дятловцы напелись до одури, а у меня грозился приключиться нервный припадок от их творчества, Хантанзеева потянуло на обсуждение местных легенд.

— О-о-о-о-о… Так вы на высоту идёте? — включился он в общий разговор после того, как мои товарищи принялись обсуждать будущее восхождение. — Опасное место, в курсе? Гора Холатчахль имеет для местного населения сакральный смысл. Название переводится с мансийского как «гора мертвецов», и с ним связана легенда.

— Вы про всемирный поток и погибши манси? — хмыкнула Зиночка. — Нас уже просветили.

— Потоп — ерунда! Выдумки! Религиозная чушь! — отмахнулся киномеханик. — Тут другое! В незапамятные времена на вершине располагалось капище. Там местные молились богине смерти Сорни-Най. Вот же имечко, на трезвую не выговоришь! А знаете, как с ихнего переводится?