Но сейчас, сидя в старой машине, собирая собственной физиономией какую-то срань, летевшую навстречу, я вдруг посмотрел на всю историю под другим углом.

Если иду с группой Дятлова в поход, и если мы доберёмся до того самого места, а не вернёмся или задержимся на пару дней, то, скорей всего, лягу вместе с новыми своими товарищами в уральских снегах по непонятной причине. Хотя причину я, скорей всего узнаю. Ха! Я буду первым человеком, наверняка выяснившим, отчего конкретно погибли студенты. Круто, конечно, вот только от этого мне никак не легче. Когда ты мёртв, тебе как бы немножко плевать на всё остальное.

Так… Я завис, пытаясь додумать мысль до конца. А потом меня осенило. Стоп! Вот оно! Причину я узнаю, если буду с ними до конца. Причину… Дядька искал именно это. Он хотел выяснить, что произошло с его товарищами. Не наказать виновных, не придать гласности какую-то секретную информацию. Нет. Он просто хотел разобраться, что случилось с его друзьями той февральской ночью.

Получается, спасать мне их вовсе не нужно. Нужно как раз таки наоборот…Не спасать, что ли? Мляха муха… Запутался совсем. Неужели нельзя было дать более конкретную инструкцию к действиям.

Твою мать! Погодите-ка… Выходит, мне нужно сдохнуть вместе с группой Дятлова, чтобы выполнить обещание, которое я дал дядьке. А обещал я конкретно одно: узнать причину гибели. То есть, моя задача — дойти с ними до финальной точки.

Цепочка выстроилась логичная и прямая, как стрела: умри, но сдержи слово, или спаси и что? Что будет, если я всё-таки сумею спасти ребят от верной смерти? Меня вернут обратно, в мой дорогой, пропахший выхлопными газами, отравленный ядохимикатами, прогнивший мир безумного капитализма, сгорающий в адском котле очередного передела мира? И для того, чтоб снова оказаться дома, нужно сдохнуть в этой сраной белой пустыне.

Я поёжился, вынырнул из своих мыслей и вздрогнул от неожиданности. Золотарёв, не скрываясь, пялился на меня. Просто сидел, сука, и внаглую таращил свои зенки. Особо впечатляюще это выглядело после очень сомнительных дум о смысле бытия и о возможной гибели уже не только дятловцев, но и меня, любимого. Вернее, опять же, не конкретно меня, а… Ой, да на хрен. Всю голову сломаешь с этими заворотами и подвывертами вселенной!

Самое интересное, — Золотарёв словно не ожидал, что я поймаю этот момент. Мы встретились глазами, он улыбнулся как ни в чём не бывало, и отвернулся, делая вид, будто случайно зацепился за меня взглядом, рассматривая окрестности. Ну да… Ну да…

Кто ты, Семён? А? может, такой же попаданец, как и я? Вот это был бы,, конечно, номер… Или наблюдатель из какого-нибудь комитета охрененно далёкого будущего, которого приставили ко мне контролировать, как я сдержу слово. В этом месте размышлений в башку мне вообще полезли «Люди в чёрном». Если конкретно, то Уилл Смит. Я представил высокого, темнокожего актёра. Будто он сидит где-нибудь, окопавшись в снегу, и наблюдает, как мы со студентами трясёмся на древнем грузовике.