— Хенрик, ты думаешь, сколько времени тебя не было?
— Не знаю… Недолго. Может, неделя, две…
— Ты пропал почти три месяца назад…
Хенрик молча замотал головой, не желая верить. Левая рука начала импульсивно подергиваться.
«Они меня мучили три месяца. Три месяца я бродил во тьме. Три месяца они резали меня по кусочкам. Выворачивали меня».
— Вик Манлий… — почти шепотом проговорил Хенрик.
— Ты сказал Манлий? Высокий дом Манлиев? Я слышал о них… Как-то ко мне заходил один торговец с охраной. С виду очень богатый… Всё в округе было закрыто, и он оказался у меня…
— Олас, прошу тебя… У нас нет времени выслушивать всю предысторию.
— Хорошо, хорошо… Не торопи меня. Я пытаюсь вспомнить… Он… Он… Он сидел в совете пятнадцати! Точно! Он был одним из членов имперской директории… Такой скандал был в столице… Директория его исключила из своего состава… Почти единогласно…
— За что? — Хенрик пытался ухватиться за любую соломинку.
— Не знаю, за что… Он сам не знал или не успел рассказать. Вскользь упоминал какую-то веру. Возможно, предательство… Конечно, всё было приватно, никто не хотел делать из этого. Имения и доходные дома реквизировали, почти все бывшие товарищи, друзья его отвергли. Когда у него в столице проходили обыски, то нашли какие-то странные чертежи… Здания, которые невозможно было построить. Планы подземных ходов, уходящих далеко в недра… Поговаривали даже что… — Олас наклонился ближе к Хенрику и слегка понизил голос. — Некоторые эмиссары… После обысков сходили с ума и кончали с собой. Вик вёл очень близкую дружбу с Атаром, с покойным Атаром ас-Саба.
Олас также поделился некоторыми подробностями этого громкого дела, которое за пределы столицы почти не выходило. Сильно выпивший торговец, которого не могла остановить даже собственная охрана, был особенно болтлив.
Вик тогда командовал ударными частями гвардии. Подавляли очередной мятеж в Иверии. Он хорошо знал болотистую местность тех земель и бывал там неоднократно. В тот раз произошло что-то необъяснимое. После объявления победы на него посыпались обвинения в предательстве, его приказы привели к слишком большим потерям среди гвардии и среди обычных жителей. Обвинения он не признал, но с тяжестью последствий пришлось столкнуться. Торговец полагал, что это была ссылка. Император никогда бы не смог себе позволить арестовать или казнить хоть и бывшего, но члена имперской директории. И Вик сам выбрал место своей ссылки, отправив семью в Лидс. Гарантия, что он не будет мстить или искать убежище за границей. Там за ними усиленно наблюдали.