Леша завернул за угол больничного корпуса, который возвышался на шестнадцать этажей. Впрочем, углом назвать эту часть здания можно весьма условно. Обтекаемые формы и плавные линии не образовывали прямых углов. Вошел в протяженный парк, с множеством деревьев, кустов, цветов, прямых и извилистых дорожек. Здесь оказалось довольно много людей. Почти все скамейки заняты, на небольших детских площадках играют дети под наблюдением медсестер. Пациентов можно опознать по выглядывающим из-под верхней одежды пижамам. Кроме них, много посетителей.

Сначала он не понял, где искать ребят, но пошарив взглядом вокруг, увидел невдалеке несколько дронов рядом, на высоте десяти метров. Проведя от них мысленно линию вниз, увидел ребят на скамейке. Ольги с ними уже не было.

Роман Сергеевич предупреждал, что теперь все, кто имеет какое-то отношение к супер-аномалии, будут под наблюдением и охраной. Кроме дронов, в парке наверняка присутствуют сотрудники спецслужб, но отличить их от пациентов и посетителей было невозможно.

Леша улыбнулся и ускорил шаг. Ника увидела его и помахала рукой.

— Ну что, скучали? — широкая улыбка сама появилась на лице, как же он соскучился по обычному общению.

Каждый заход в зону действия аномалии отнимал столько эмоциональных сил, словно длился по несколько часов. Хотя, в действительности, еще ни разу он не пробыл внутри больше тридцати минут за один раз.

— Конечно, скучали, спрашиваешь, — Димка вздохнул, — а я уже начал приглядываться к бабушкиным старинным снадобьям, типа валерианки.

Ника хихикнула, но Дима серьезно продолжил:

— А что, бабуля говорит, что ее классно успокаивает!

— Современных средств не признает? — Ника смешно сморщила нос.

— Неа, мол, все эти нанокапсулы без побочных эффектов, это все выдумки маркетинга, — Дима махнул рукой, — Мампап уже смирились и покупают ей эту валерианку в спец-аптеках с раритетами.

— Лешенька, а когда ты маму вернешь? — Ксюша внезапно и по-детски прямо спросила о том, о чем было бы лучше промолчать.

Он подошел к ней, сел рядом на корточки, накрыл ее маленькие ладошки своими:

— Ксюш, я стараюсь. Но это невозможно сделать прямо сейчас. Эта штука, она очень сложная, а зайти в нее могу только я. И если я один раз ошибусь или что-то в ней причинит мне вред, больше будет некому спасать маму. Понимаешь?

Она кивнула, печально надув губки. Ника обняла ее, и Ксюша ткнулась лицом в ее куртку, шумно вздохнув.

— Мы ей уже столько раз говорили об этом… Ребенок, что ты сделаешь, — Ника махнула рукой.

— Как твой брат? И вообще, я о тебе еще так мало знаю, — опомнился Леша, — вот Димка тебе обо мне, небось, уже все рассказал!