Филиппа воодушевила перспектива вернуть город, который его предки завоевали во имя креста около двухсот лет назад, а окончательно потеряли в 1244 году. В знак признательности он позволил Сауме увидеть «все», что мог предложить ему экзотический Париж: «великую церковь» Сен-Дени с «гробами умерших королей» и пятьюстами монахами, «непрестанно» молившимися за души усопших; «30 000» учеников в университете – предмет зависти всей Европы. Король даже показал ему терновый венец и частицу истинного креста, привезенные во Францию из крестовых походов.
Последней остановкой Саумы в Европе стал город Бордо, где он встретился с соперником Филиппа за контроль над Францией – английским королем Эдуардом I. Здесь Саума снова попросил позволения увидеть, «какие церкви и святыни есть в этой стране, чтобы, когда мы вернемся к сынам Востока, мы могли бы дать им описание». Эдуард охотно исполнил его просьбу. На обратном пути через Европу Саума встретился с новоизбранным папой Николаем IV. В Риме он задержался на время Великого поста и Пасху, а затем вернулся в Багдад с дарами и письмами для ильхана Персии, который ожидал его возвращения. Однако Саума вез с собой нечто большее, чем союз: он вез память обо всех увиденных чудесах нового мира.
Рассказам Раббана Саумы, в отличие от историй Марко Поло, поверили и на Западе, и на Востоке. В Китае братья-монахи занесли его повествование в анналы великих монахов Церкви Востока. Он вернулся в сопровождении западных посланников, которые могли подтвердить его слова: король Франции отправил с Саумой посла в Персию, а папа поручил францисканскому монаху Джованни да Монтекорвино (Иоанну Монтекорвинскому) особую миссию: он добрался до двора великого хана в Пекине, основал первую католическую церковь в Китае и написал хроники о Востоке, которые, в отличие от книги Поло, признали правдивыми.
Полные жалоб письма Монтекорвино наставникам в Риме носили практический и даже обыденный характер; они касались повседневных трудностей католической миссии, и описания чудес Востока редко оживляли тексты монаха. Если труд Марко Поло казался вымыслом именно потому, что был полон чудес, то отсутствие восторженности у Монтекорвино, напротив, придавало его повествованиям вид достоверного документа – несмотря на их вполне реальные недостатки и необъективность. За Джованни да Монтекорвино в Китай потянулись и другие европейские миссионеры. И все же именно книга Марко Поло, несмотря на все сомнения, которым она подвергалась, вдохновляла следующие поколения исследователей. Среди них был и его соотечественник-итальянец по имени Христофор Колумб, который делал заметки на полях своего замусоленного экземпляра «Книги о разнообразии мира» и мечтал о новых путях к богатствам Востока.