Когда трое мужчин предстали перед полководцем, иезуиты отошли на второй план. Оота Гюити, управляющий Нобунаги, подробно писал о «черномбодзу [монахе] из христианской страны», упомянув католических священников лишь мельком: «С ним пришли падре». Нобунага остолбенел. Решив, что цвет кожи африканца ненастоящий – он, должно быть, покрасил ее чернилами, – даймё попросил его раздеться до пояса и потереть кожу, чтобы доказать, что краски нет. Когда сомнения рассеялись, Нобунага позвал своих детей и племянника, чтобы они тоже увидели необычного гостя. Однако интерес полководца не ограничился простым любопытством. Он подарил африканцу меч, назначил ему жалованье, выделил дом, дал японское имя Ясукэ (возможно, перевод имени Исаак или отсылка к его происхождению из народа яо в Восточной Африке) и сделал его своим слугой-оруженосцем. Такие награды и должности – не просто следствие желания Нобунаги держать при дворе диковинку. Похоже, он был искренне заинтересован в Ясукэ как в человеке, который может поведать важные вещи о внешнем мире. Ясукэ немного говорил по-японски, и они нередко беседовали с даймё, для которого эти разговоры служили неиссякаемым источником знаний и выгодно отличались от бесед с миссионерами.

На первый взгляд, удивительно, что Ясукэ понравился правителю, который был известен среди японской знати своей резкостью и презрением к окружающим, однако это лишь предвосхитило масштабное увлечение японцев такой экзотикой. Через десять лет, когда вместе с португальцами в Японии побывают уже десятки африканцев, иезуит Жорже Алвареш отметит, что японцам «нравится смотреть на чернокожих, особенно африканцев, и они готовы пройти 15 лиг, чтобы просто увидеть их и провести с ними три или четыре дня». Африканцы появляются на многих картинах и расписных ширмах того периода, и даже на внутренней стороне крышки одной судзури-бако – шкатулки для письменных принадлежностей. Иногда их изображали в виде слуг, несущих зонтики над европейцами. На других рисунках они предстают в нарядной одежде и с мечами – символами статуса и власти, ценившимися в японской культуре выше всех прочих предметов и украшений, – как было с мечом, который Нобунага подарил Ясукэ в знак благосклонности и уважения.

В течение следующего года Ясукэ часто сопровождал Нобунагу во время объездов его владений. Когда в июне 1582 года на правителя напала армия мятежного вассала Акэти Мицухидэ, Ясукэ яростно сражался, но небольшой отряд даймё потерпел поражение. Нобунага покончил с собой, а Ясукэ присоединился к войску старшего сына и наследника Нобунаги. Когда оно тоже было разбито, Ясукэ попал в плен, но Мицухидэ сказал, что его не следует убивать, поскольку Ясукэ не японец. Африканца передали иезуитам в Нанбан-дзи.