Низовья Ориноко с густыми рощами пальм и мимоз, где ночное небо мерцало «бесчисленными движущимися огоньками» светлячков, которые, казалось, «повторяли на земле… спектакль звездного свода небес», очаровали европейцев. Однако, когда Гумбольдт задавал Пино вопросы, тот ограничивался лишь беглыми взглядами и поспешными ответами: его внимание было сосредоточено на том, чтобы провести лодку по постоянно меняющимся протокам дельты реки. Наконец, когда русло расширилось, Пино смог ответить на вопросы своих спутников. Он показал им речных дельфинов, сообщил названия многих ответвлений и рукавов реки на языке индейцев и объяснил, что огни, которые они видели среди верхушек деревьев болотистой дельты, – это костры местных жителей из народа варрау, которые сооружают дома на сваях, чтобы избежать подтоплений. Именно такие дома на воде однажды напомнили Америго Веспуччи о Венеции в его родной Италии, из-за чего Венесуэла и получила свое название[32] .

Гумбольдта впечатлили знания индейцев о мире природы. Позже он писал, что они «постоянно беседуют» о растениях и животных и «знают повадки крокодила, как тореадор изучил поведение быка». Он ожидал увидеть простых дикарей. Но люди, с которыми он столкнулся, умели мыслить и внесли ценный вклад в науку.

Когда в июне 1800 года экспедиция достигла Ангостуры, Пино оказался на незнакомой земле. Он мог вернуться из Каракаса в Куману, поскольку его работа в качестве лоцмана закончилась. Однако вместо этого он отправился в экспедицию по изучению Амазонии. Путешественники пересекли Гвианское плоскогорье, исследовали реки Карони и Риу-Негру и подтвердили существование реки Касикьяре, которая соединяла Амазонку с Ориноко[33] . Они полностью исследовали происхождение легенды об Эльдорадо и развеяли миф о стране золота в сердце джунглей. На озере Валенсия Гумбольдт сформулировал первую теорию об антропогенном изменении климата; ему помогли друзья Пино в Кумане и долине реки Арагуа, которые рассказали географу о замеченной ими связи между повышением температуры, сухостью почвы и вырубкой старых лесов. Помимо этого, члены экспедиции до отказа набивали ящик за ящиком образцами растений и минералов для дальнейшего их изучения в Европе.

После шести недель в джунглях экспедиция вернулась в Ангостуру, навьючила своими многочисленными находками мулов и направилась на север через раскинувшиеся льянос в сторону Каракаса, где Гумбольдт и Бонплан надеялись найти корабль до Кубы, но таких в Каракасе не нашлось, поэтому они сели на небольшое торговое судно, шедшее на Тринидад через Куману. Наконец экспедиция увидела знакомое побережье Куманы. «Мы с волнением смотрели на берег, – вспоминал Гумбольдт, – где впервые собирали растения в Америке», где Колумб впервые высадился на материк. «Среди кактусов, вытянутых в колонны высотой двадцать футов, виднеются индейские хижины», – дома Пино и его народа. «Все детали пейзажа были нам знакомы, – продолжал Гумбольдт, – лес кактусов, разбросанные хижины и та огромная сейба, под которой мы любили купаться с приходом ночи».