Однако практические детали организации ускользали от Стэнли. «Я совершенно ничего не знал о внутренних районах Африки, – признавался он в своей книге об экспедиции, – и поначалу было трудно понять, что мне нужно… я подумал, что было бы настоящим подарком судьбы, если бы кто-либо из этих трех джентльменов – Бёртон, Спик или Грант – оставил бы какие-нибудь сведения по этим вопросам, если бы они написали главу “Как организовать экспедицию в Центральную Африку”». Не имея такого руководства, Стэнли первым делом обратился за советом к местному специалисту по решению разных вопросов Шейху Хасиду. Хасид знал на Занзибаре всех; он рассказал Стэнли, какие именно припасы ему понадобятся, какой тип ткани или цвет бус предпочитает тот или иной народ по пути маршрута, где все это купить и кого нанять в качестве проводников и носильщиков. Он также сообщил Стэнли, что тому повезло: на Занзибаре по-прежнему живут несколько «Верных» – людей Бёртона и Спика. Действительно, знаменитый проводник Сиди Мубарак Бомбей из племени яо жил совсем недалеко – на Пембе, северном острове Занзибарского архипелага. Хасид хорошо его знал, он слышал, с каким воодушевлением тот рассказывал о своем путешествии в поисках истоков Нила, и заверил Стэнли, что проводник «подпрыгнет от радости, услышав об еще одной экспедиции».

Вскоре Стэнли набрал основных членов группы. Как и говорил Хасид, Бомбей с радостью согласился на участие в походе. Восхищенному Стэнли, который читал о Бомбее в записях Бёртона и Спика, проводник сказал, что готов делать все, что ему скажут, и идти куда потребуется. Стэнли назначил Бомбея старшим над проводниками и носильщиками, предоставил ему жалованье и выдал винтовку и новую форму, подобающую его положению. И все же Бомбеем двигали не только деньги. Пятеро других «Верных», которые согласились отправиться в еще одну экспедицию, – Амбари, Улименго, Барути, Уледи и бывший слуга Бёртона Мабруки – тоже руководствовались смешанными мотивами. Безусловно, их привлекала плата, предложенная Стэнли, хотя многие сочли бы ее недостаточной компенсацией за подобный риск. У местных жителей были и другие мотивы, которые европейские писатели часто не брали в расчет: любопытство, тяга к приключениям, слава. Пусть та часть западного мира, которая боготворила бесстрашных белых исследователей, возможно, никогда и не слышала имен Амбари или Мабруки, но странствия и их сделали знаменитыми фигурами в собственных сообществах.

Все шестеро «Верных» по-прежнему с гордостью хранили медальоны, которые получили от Королевского географического общества за свою роль в «открытии истоков Нила», как гласила надпись на их наградах. Ни один из них не продал и не сдал в залог доказательство своих путешествий, чтобы свести концы с концами. Не было бы ничего удивительного, если бы африканцы поступили именно так: ведь это были медали какой-то иностранной организации, которую они никогда не видели, а слова были написаны на языке, которого они не знали, и к тому же изготовлены медальоны были из драгоценных металлов. Если бы для «Верных» значение имели только деньги, они бы давным-давно продали свои награды. Однако они хранили их как доказательство того, кем они были, что видели и что совершили.