Из Афин путешественник двинулся по Адриатике в Венецию, побывал в Вероне, Флоренции и Генуе, а затем снова вернулся в Париж на зиму. Весной 1853 года Дорр отправился по Средиземному морю в Александрию и Египет. Более двух лет он жадно впитывал чудеса западного мира. Он посетил родину Гомера, курорты Бадена и предполагаемый дом шекспировской Джульетты. Но когда он рассказывал историю своего путешествия, он всегда начинал с Египта.

Позже Дорр говорил, что главный мотив его путешествия – желание взглянуть «собственными глазами и разумом на руины предков, потомком коих он является», – не потому, что никто раньше не видел пирамид, а потому, что немногие чернокожие американцы того времени могли надеяться увидеть их. Требовались «глаза и разум» чернокожего американца, чтобы воссоздать и переосмыслить Древний Египет в понятном для чернокожих людей, оставшихся на родине Дорра, ключе. Подобно своим более знаменитым современникам Давиду Ливингстону и Ричарду Фрэнсису Бёртону, путешествовавшим по Африке и Аравии, Дорр исследовал территорию, неизвестнуюего народу, и рассказывал о своих открытиях. В повествовании Дорра практически нет мыслей и впечатлений его белых спутников. Их точка зрения не имеет значения. Это история Дэвида Дорра, и эта история – афроамериканская.

На равнинах Гизы Дорр создал альтернативную генеалогию цивилизации, в центре которой находились Африка и африканцы. «Греция и Италия», колыбели европейской цивилизации, «были обучены всему, в чем они преуспели»; но именно здесь, в Египте, по его словам, «Моисей получил основные законы главенства над народами… ибо был научен всей мудрости Египетской»[42] . Чудеса Египта представляли для Дорра «живой язык научного величия египтян», а не имеющие себе равных памятники были свидетельством их гения и источником их гордости и устремлений. Египтяне, по мнению Дорра, – это в первую очередь африканцы, его народ и предки многих миллионов людей, удерживаемых в рабстве. «Спросите Гомера, – говорил он, – не были ли их губы толстыми, волосы кудрявыми, ступни плоскими, а кожа черной».

По своей сути исследователи – это интерпретаторы. Они не только открывают, но и объясняют и истолковывают для своих соотечественников то, что увидели в далеких краях и у неизвестных народов. Они формируют то, как остальные видят мир и понимают свое место в нем. Повествование Дорра – опубликованное в 1858 году, забытое и вновь обнаруженное в конце 1990-х – выполняет ту же функцию, что и многочисленные истории рабов, напечатанные в годы, предшествовавшие Гражданской войне в США. Эти душераздирающие рассказы о порабощении, страданиях и побегах были специально созданы для того, чтобы представить неизвестные земли – плантации Юга – сочувствующим читателям в Европе, Канаде и северных штатах Америки. В этих историях читатели сталкивались лицом к лицу с мужчинами и женщинами, которые думали и чувствовали так же, как и они, и это подрывало пагубные стереотипы об африканцах. В этом смысле Дэвид Дорр путешествовал и писал для двух аудиторий.