— Хорошо, — вздохнула верховная, забрав некогда красивую костяную шпильку, безжалостно разломанную на две части. — Посмотрим, что можно сделать.

Придется обращаться за помощью к другим верховным, а такая помощь никогда не бывает безвозмездной, но ради Та’Энди она готова была на это пойти. Хоть её неугомонная вторая половина души и дала клятву, но кто его знает, что придет в эту милую голову? Возможность срочного бегства точно не станет лишней.

Когда Но’Зелим ушла, Та’Энди привычно почувствовала легкую грусть и облегчение. Рядом со второй половиной она становилась целой, но вместе с тем это отвлекало, мешало думать.

А обдумать дальнейшие шаги необходимо!

Та’Энди кляла себя за то, что в том прошлом не уделила достаточно времени играм островных хомо и ликанов с магической чумой. Знай она заранее, можно было всё переиграть. Как-то подтолкнуть всевождя принять изначальный план островных хомо об испытаниях на севере. Или выбрать другое место. Но теперь поздно что-то менять, и вся задумка находится под угрозой.

Более того, у хомо есть доказательства причастности Великого леса, и проклятый Гарн Вельк может этим воспользоваться! Как именно? Ответа на этот вопрос она не знала, но чувствовала, что это произойдёт.

Если наносить удар, то нужно делать это немедленно. Эффект будет не таким сильным, как было в прошлой истории, но какой-то ущерб империя понесет. А там можно попытаться провернуть идею с обвинением островитян. Подкинуть хомо кое-какие неопровержимые доказательства. Задействовать предателей. Всю грязную работу будут выполнять именно островитяне, и из-за спешки обязательно оставят множество следов. Так что доказательства упадут на порядком удобренную почву, отводя подозрение от Великого леса. А если Гарн Вельк начнёт настаивать на обратном, так может он сам втайне работает на островитян?

А что? Его стремительный взлёт, в том числе и за счёт разоблачения островных хомо, очень даже укладывается в эту безумную теорию.

Эта мысль так завладела Та’Энди, что она не выдержала — полностью развеяла лечебное плетение и нетерпеливо прошлась по покоям, обдумывая возможные шаги.

Остаётся главная проблема — всевождь, а точнее — гибель его сына.

Неистовый ей никогда не нравился. Такой же, как и его отец, но ещё более наглый и дерзкий. Смотревший на всех, как на законную добычу. О гибели его она не сожалела. Но кто знает, что теперь придет в голову всевождю?

Нет, скорбь по погибшему сыну тут ни при чем. Сыновей у всевождя много, вчера Неистовый ходил в любимчиках, завтра будет кто-то другой. Но и за его смерть всевождь обязательно что-то потребует. Или нет?