Теперь необходимо было выбрать место для посадки и высадки. Мы заранее договорились с Лазутиным, что он укажет примерный район, но окончательное решение было за мной. Облетел вдоль восточной части города и в двух километрах западнее приметил в лесу подходящую поляну. Рядом с ней проходила просёлочная дорога, по которой подпольщик вполне сможет дойти до города. Обвёл камерой вокруг — никаких признаков присутствия людей не было.

Начал снижение. «Сотка» плавно опускалась, и я старался, чтобы люлька коснулась земли мягко, без рывков.

И когда это произошло, я включил динамик:

— Товарищ Лазутин, мы на месте. Можете вылезать.

Он пошевелился не сразу — видимо, затекло всё тело. Потом медленно приподнялся, перевалился через борт и неуклюже спрыгнул на землю. Снял шлем, стянул повязку с глаз и глубоко вздохнул свежий ночной воздух.

И тут, не удержавшись, поднял голову и, уставившись на дрон, висящий в двух метрах над землёй, прохрипел:

— Мать честная!

Я видел его лицо через камеру — в нём было такое искреннее, почти детское изумление и любопытство, что я даже немного смягчился. Но, тут же взял себя в руки, ибо правила есть правила.

— Товарищ Лазутин! — зашипел я в микрофон максимально строгим тоном. — Вы смотрите на сверхсекретную разработку! Мы договаривались с вами о том, что это запрещено!

Тот вздрогнул, словно очнувшись, опустив глаза, положил шлем и повязку на дно люльки, и торопливо закивал:

— Да-да, извините. Я понимаю. Всё понимаю…

Быстро развернулся и, чуть пошатываясь после долгого сидения, зашагал в сторону города. Проводил его взглядом и, дождавшись, когда он подойдёт к первым домам, взял обратный курс.

Полёт до базы прошёл спокойнее и вернувшийся дрон показал, что заряд его аккумуляторов составляет 31 %. А это означало, что первая наша дальняя вылазка прошла превосходно — мы молодцы — с задачей справились, и можно теперь было смело отдыхать.

Ну а с утра мы работали…

После приёма пищи снова взялись за лопаты.

Так, в труде, незаметно пролетел день. Вечер наступил быстро — за окнами бункера (точнее, за дверью, ведущей наружу) начало темнеть.

Взглянул на часы: половина седьмого.

— Пора, — сказал я Сергею и направился за аккумуляторами.

Весь час полёта, нас не покидал вопрос: придёт ли подпольщик или он решит, что с нами связываться ему слишком опасно и не придёт?

И тем сильнее было чувство радости, когда при подлёте к условленному месту я увидел сидящего возле дерева человека с лежащим рядом чемоданом.

— Есть контакт, — выдохнул я. — Он там. Ждёт.

Сергей, стоявший рядом, облегчённо выдохнул: