Тресни Навь! Ах, ты, болотник гребаный! Думаешь, подкинул мне навозную лепешку⁈ А зря! Будет тебе Даур, мне всё равно надо им заняться. У нас с ним личные счеты, да и нельзя оставлять живым такого врага. А ты мне только дал повод уделить ему время именно сейчас.

Я делаю хмурое лицо:

— Конечно, Виктор Емельянович, это достойное дело. Фираты ответят по заслугам.

— Тогда мы договорились, — довольно улыбается Трубецкой. — Как только ты принесешь головы этого убыха, я выбью тебе протекцию от Совета. С ней ты сможешь отправиться в ЦОР.

Попрощавшись с главой, я ухожу и теперь задумчиво шагаю по коридору. Даур, Даур, Даур…. Где же ты прячешься, старый горец? Ведь наверняка, спрятался куда-нибудь. Придется порыскать по возвышенностям Убыхии, поискать твою нору.

— Какая встреча! Не ожидал увидеть на вип-этаже именно тебя, Михаил.

Мда, в принципе, логично. Для полного счастья мне не хватает чего? Правильно. Рожи Воскресенского. Шлюха-Судьба всё никак не прекратит теребить ремень моих брюк. Доиграется, что отхлестаю по заднице.

— Евгений Радиевич, мое почтение, — усмехаюсь. — Что же тут такого удивительного? Я просто заходил к Виктору Емельяновичу.

— К Трубецкому? — хмурится он.

А мне только того и надо. Буду вас, баранов, друг с другом стравливать.

Воскресенский решает уязвить меня выпадом:

— Неужели тебе мало усадьбы Вороновых? — Ха, намекнул, что я попрошайка. Забавно. — По-моему, ты даже ее не способен защитить от незваных гостей, — он делает яростный взгляд. — Твое счастье, что мои дети не пострадали. Поэтому пока отделаешься только укором как хозяину.

— Укорять меня не за что, — пожимаю плечами. — Незваные гости только и смогли сделать, что заявиться. Дальше я их всех перебил. Не верите — спросите свою дочь или сына. А я буду ждать ваших извинений.

Лицо Воскресенского вытягивается.

— Извинений, значит, захотел? Высоко метишь, Романов, — произносит студеным голосом. — Не надорвись.

—Сам , смотри, не сдохни, — усмехаюсь и, больше не глядя на этого хрена, ухожу.

Он первый сорвался. Больше мне с Воскресенским незачем играть в вежливость. На людях еще есть пока причины, главным образом, чтобы не создавать о себе дикое впечатление. Наедине же — ни одной.

* * *

— Этот щенок совсем осмелел, — хмыкает Евгений, повернув кресло к окну. — Ходит в «Башню Совета» как себе домой, дерзит, угрожает…А еще нацелился в князи. Как оказалось, Трубецкой послал его за головой Даура.

— Какие будут распоряжения касательно Романова? — спрашивает Галина, стоя напротив господина. Длинная чёрная юбка с разрезом до колена, чёрная водолазка и туфли на тонкой шпильке. Помощница как всегда выглядит стильно.