Радмила равнодушно оглядывает злобного старика.

— А мне и так ясно, — пожимает она лишь одним плечом. Двумя было бы слишком много чести. — Вы — злобное ничтожество, которое думает, что Романов слаб и жить ему осталось не больше недели. Даже за этот дом его захотят убить. Например, вы. У вас уже есть задумка ударить исподтишка. По-хорошему, вам бы сидеть в тени и не отсвечивать до конца своего плана. Но ваша жалкая воля не справилась с искушением, и вы пришли глумиться, хотя повода еще нет и никогда не будет. — Старик бледнеет, а Радмила усмехается краешком губ. Девушка старается по минимуму тратить движения для разговора с Хорьковым. Ничтожный старик не стоит даже этого. — Я сообщу своему господину о вашем визите. Приятной кончины, неуважаемый!

— Ах ты…ты! — каменеет Хорьков. В прямом смысле. Рука старика становится гранитной, и он делает замах.

Блондинка же как стояла гордо, так и стоит. Даже бровью не дернула. Только медленно огладила рукой золотую косу.

— У нас в гвардии есть Мастера, — сообщает помощница Романова. — Хотите с ними познакомиться?

Каменная ладонь замирает в высшей точке. Вздрогнув, Хорьков отказывается от неразумной идеи. Его глаза с опаской смотрят на статную фигуру девушки.

А блондинка, ухмыльнувшись чуть шире, покидает гостиную. Хорьков тоже не задерживается. Старик спешит в свою машину и, только отъехав за ворота, дает волю нервам:

— Чертова дрянь! — кричит он в пустоту салона. — Лазарева оказалась не так проста! Но ничего, как только мой сын грохнет твоего Романова, ты у меня по-другому запоешь! Сука, мразь…! Я прищучу тебя, запру в подвале, я…!

Брань и угрозы главы прерывает звонок старшего гвардейца.

— Да? — берет трубку Хорьков. — Есть новости от Проши? Он уже прикончил Романова?

— Егор Андреевич, плохие вести, — тяжко вздыхает гвардеец. — Десять минут назад мне сообщили о провале операции Прохора Егоровича. Ваш наследник мертв, отряд «альфа» полностью уничтожен, «синька», что нам доверили Воскресенские, утеряна.

— Прошенька…! — надрывно выкрикивает Егор Андреевич.

— Боюсь, последствия будут тяжелыми. Гвардия потеряла шестерых Подмастерий, и мы сильно ослабли. Еще Воскресенский потребует отчет по «синьке», и тут без понятия, что сказать. Какие будут распоряжения? — пауза затягивается. — Егор Андреевич, вы слышите? Егор Андреевич⁈

Но Егор Андреевич уже не слышал. Схватившись за рубашку на груди, Егор рухнул с сидения на пол. Губы побледнели, а дыхание становилось всё короче и прерывистей, пока совсем не утихло.

Только когда водитель доехал до усадьбы Хорьковых, домочадцы увидели, что глава рода умер от внезапного сердечного приступа.