— У меня есть цель, — с ленцой произношу. — Ради нее я готов пойти на многое. Да и я в своем праве. Первыми напали Зяблики, я лишь отомстил. Всё честно.

— Дерьмо, — выдыхает девушка, но уже тише. Крыть ей нечем.

— Сударыня Анастасия, — спрашиваю. — А почему вы тайно пребываете в Сочи? Если бы вы гостили у Зябликов открыто, я бы знал. Мы заранее готовились к операции.

— Это мое дело и дело Зябликов, — рычит девушка, явно чувствуя себя некомфортно. — Не твое, Романов.

— Семен Альбертович? — приподнимаю я бровь, и главный Зяблик послушно рассказывает:

— У рода Насти большая проблема. Ее муж — важный сановник на службе Великого Князя Казанского. Он узнал, что на него готовится покушение. И Настя, как наша дальняя родственница, хотела попросить у нас военной помощи.

— Семен Альбертович, — с упреком произносит Настя, и старик лишь понуро опускает голову.

— Зяблики теперь мои вассалы, сударыня Анастасия, — я скрещиваю пальцы перед грудью. — Привыкайте. Семен не может хранить от меня тайн, иначе это будет приравниваться к измене. А за измену я убиваю. Если вам нужна военная помощь своих родственников, я должен быть в курсе. Итак, слушаю вас? — делаю внимательное лицо.

Анастасия поджимает губы и ерзает в кресле попкой, которая еще недавно дымилась. Но всё же сдается:

— Хорошо, — понуро говорит. — Я ни черта не понимаю, что за дерьмо происходит…Но раз, Семен Альбертович, вы тоже считаете так же, то хорошо, — она поднимает на меня взгляд. — Мне нужны бойцы, Михаил, — впервые она называет меня по имени. Я ничего не произношу, ожидая что последует. Анастасия не разочаровывает. Спустя несколько секунд душевной борьбы звучит еле слышно тихий девичий голос: — Прошу помогите…

* * *

— Михаил получил рекомендацию Совета на обучение в ЦОРе, — сообщает Андрей Воскресенский, специально заехавший в офис к отцу.

Глава рода хмурится:

— В обход канцелярии…

— Говорит, что Трубецкой лично вручил, — замечает Андрей. — Вообще Михаил не хвастлив, но зачем-то акцентировал именно этот факт.

— Возможно, через тебя Романов показывает мне, что за ним стоит фигура Трубецкого, — задумчиво гладит подбородок Евгений, откинувшись на спинку кресла. — Неужели всё это козни Виктора? Но зачем? С ним мне и так не тягаться.

— Слушай, пап, — вздыхает Андрей, бросив взгляд на центральную набережную. — А мы не можем не играть в угадайку, а просто взять и поговорить начистоту с Романовы? Он всё и так о нас знает.

— А мы о нем ничего, — скрипит зубами Воскресенский. — Романов — явно чья-то фигура, Андрюш. И сейчас самое главное — осторожность.