В ярости я сжимаю кулаки. Всё печальнее и печальнее. Мое детище продержалось всего лишь тысячу лет. Работы предстоит поистине много.

Спереди доносится шум реки, а вместе с ним звонкие девичьи крики. Судя по плачущим визгам, какую-то девку там на берегу берут силой. Хм, щенок, вот так значит женщины «сами прыгают в койку по щелчку пальцев»?

Я не срываюсь на бег, лишь слегка ускоряю шаг. Незачем дергаться. Кричат совсем рядом, успею за минуту дойти, осмотреться и вмешаться, если нужно.

Деревья расступаются, как широкий занавес, и моему взгляду предстают двое. Молодой парень в кожаной экипировке опрокинул на траву пышногрудую девушку. Жадные мужские руки пытаются разорвать на ней платье, что с успехом удается, несмотря на ее крики и сопротивление.

Скользнув мимолетным взглядом по оголившейся груди, я замечаю на берегу двухколесный транспорт. Мотоцикл. Кхм, а прогресс всё это время не стоял на месте. Забавная повозка.

Подхожу к ней и с интересом изучаю красные глянцевые бока и рогатый руль, пока за спиной продолжается возня и треск раздираемой одежды.

— Она, правда, обладает скоростью ста лошадей? — оглянувшись, громко спрашиваю. Сам в это время трогаю крашеный обтекаемый бензобак. Чудо, а не металл. До чего же техника дошла! Удивительно!

Уже взобравшийся на девушку, парень замирает и поднимает на меня запыхавшееся красное лицо. Девушка под ним плачет, уткнувшись лицом в землю.

— Выродок! — рявкает он. — Отойди от байка! Как ты посмел трогать его!

— Как посмел? — удивленно вскидываю брови. — Очень просто. Я твой царь. А теперь поясни, по какому праву ты решил, что можешь брать силой эту девушку?

— Что ты несешь, выродок⁈ — краснеет лицом горе-насильник. — Она моя крепостная! Моя вещь! Я беру то, что хочу на земле Лазаревых!

— Крепостная? — хмурюсь я. — То есть рабыня⁈ Но она же русская, — смотрю внимательно на полуголую зареванную девицу. Славянские черты красивого лица не поддаются сомнению. Также характерные русые волосы и карие глаза говорят, что передо мной чистокровная дочь гордой нации. — Не плененная в бою басурманка, не византийская наложница, не турецкий трофей… Вшивый пес, тебе жить надоело⁈ Как ты посмел неволить своего соотечественника! — резко рявкаю я и, убрав грифончика с плеча на руль мотоцикл, резко шагаю к насильнику. Парень не успевает даже среагировать. Боковой удар в скулу, и он слетает с девушки в траву. — Объясняйся! Пока не свернул тебе шею!

Переступаю заплаканную девушку и, широко расставив ноги, встаю перед валяющимся мерзавцем. Он стонет, щупая опухшую щеку. Затем, охая, поднимается. Пыль и травной сор запачкали его одежду.