Спрут радостно мурчит. Пока Жора обедает, а гвардейцы стоят столбом, глядя на морского зверя, я оглядываю голубые своды пещеры.

— Хозяева! Прекращайте прятаться! Вы увидели мою душу, а ваше молчание я запросто могу оценить как оскорбление! — оскаливаюсь. — И тогда от вашей обители не останется камня на камне!

В ту же секунды передо мной материализуются они. Морские духи. Полупрозрачные синие животные. Дельфины, акулы, осьминоги, крабы. Духи парят над полом пещеры и смотрят на меня испуганно.

— Боги! Защитите! — хрипит старик Аркадий, попятившись к стене. Между крючковатыми пальцами Лазарева загорелись молнии. Гвардейцы тоже отпрянули от духов, как от чумы. Жорика они и то меньше боялись. Таковы люди. К гигантским зверям они более-менее привычны, но потустороннее им совсем чуждо, а потому пугает намного сильнее. Одна Ада — бледная, дрожащая, волосы дыбом — осталась стоять на месте, держа на прицеле прозрачного краба напротив. Всё же не зря ей подарил автоматик, не зря.

Но испугались далеко не только люди.

— Человеческий царь? — в ужасе пищит дельфин, дернувшись плавниками. — Ты же почил! Как уже полторы тысячи лет!

— Я вернулся, рыба, — довольно хмыкаю.

— Вообще-то млекопитающее, — обижается дельфин.

— Да мне плевать, — усмехаюсь. — Для вас есть задание, чертята.

— Мы не подчиняемся тебе, человеческий царь! — смеет роптать голубой скат. — Мы — морские жители, а ты правишь сушей!

— Верно! Верно! — поддерживает его толпа призраков, рассерженно маша плавниками, щупальцами, клешнями. — Уходи! Уходи!

Морские уродцы поднимают галдеж. Окруженные гомоном, гвардейцы вертятся на месте, не зная, как уложить бестелесных призраков в случае чего. Я же сосредоточиваюсь на духовных каналах. Я ведь не просто царь, я — маг душ, об этом глупые рыбы как-то забыли. Но ничего, сейчас напомню. Трепещи Навь! Видят боги, меня довели!

Тысячи лет тонкие духовные нити берегли эту пещеру от вмешательства времени. И сейчас я ухватился за них и слегка дернул.

Тут же своды пещеры задрожали. Посыпалась каменная крошка и осколки минералов.

Призраки резко замолкают. Заплакавший Жора уходит под воду, на ходу зацепив еще пару батонов. Животина с детства боится громких звуков. Да и сторож он только для виду.

— Я уйду, но и вы подохнете! — рявкаю я под грохот трясущихся стен. — Эту пещеру основал в том числе и я. Вы хотите остаться без дома, глупые рыбы⁈ Хотите⁈

— Не хотим, человеческий царь! — молит краб. — Мы просим прощения!

Отпускаю нити, и тряска останавливается.

— Я говорю, вы делаете, — взгляд мой становится непроницаемым от нахлынувшего презрения. — Ты понял меня, рыба?