— Барин, — появляется в дверях служанка. — Аркадий Степаныч попросил вас спуститься в гостиную. Говорит, приехал важный гость.

О, сто пудов инспектор. Трепещи Навь! Давно пора!

Неторопливо иду в гостиную, где напротив Аркадия в простреленном Моржовыми диване уселся тучный господин с бородой. На коленях у него лежит добротный кожаный портфель.

— Это мой племянник и воспитанник Михаил Романов, — с кислой миной сообщает старик, будто совсем не рад иметь в родстве царя. — Миша, перед тобой инспектор Совета Емельян Гринев.

Я коротко киваю и падаю в кресло.

— Значит, здесь оба представителя Романовых и Лазаревых. Это хорошо, — толстяк достает из портфеля и кладет бумагу на журнальный столик поверх дыр от пуль. — Главы родов Романовых и Лазаревых, вы оба вызываетесь на суд Совета по обвинению в нападении на род Моржовых в обход принятого в Сочи дуэльного кодекса, а также в подрыве городской дамбы! — громогласно оглашает инспектор. — Суд сегодня ровно в пять вечера. Сейчас же, господа, предлагаю подписать повинную, — кивок на листок. — Ваша вина не подвергается сомнению. Моржов Еремей подтвердил, что вы убили главу Степана Моржова. Кроме того есть другие свидетели, не связанные с родом Моржовым.

Аркадий горбится как стервятник на дереве. Я же издаю слабый смешок. Толстяк непонимающе супит брови.

— И зачем же нам подписывать повинную? — интересуюсь. — Если вы и так всё знаете.

— Знаем, — кивает инспектор, и три его подбородка приходят в движение. — Повинная нужна вам. Я же о вас забочусь, Аркадий Степанович, — заботливое выражение не сильно идет поросячьим глазкам, но толстяк искренне старается. — Чистосердечное признание расположит к вам суд и поможет снизить суровость наказания…

— Хорош гнать, — обрываю, откинувшись в кресле. — Выметайся, жирдяй.

— Что? — не верит услышанному инспектор.

— Я говорю, пошел вон, ничтожество, — лениво повторяю и киваю на стол. — Бумажку с собой забери, иначе запихну тебе ее в одно место.

— Аркадий Степанович? — блеет толстяк. — Вы видите, как ваш воспитанник общается с представителем Совета? Это же вам здорово аукнется!

— Он прав, — вдруг расправляет плечи старик. — Ты, жалкое ничтожество, сейчас же уберешься из моего дома, иначе Совет получит твой дымящийся прах в урне, — негромко, но веско припечатывает глава рода Лазаревых.

Аркадий вскидывает руку, между пальцев вспыхивает яркий зигзаг молнии. Но инспектор уже вскочил и бросился к выходу. Пусть и не бегом, но очень быстро.

— Бумажку забери, — с угрозой кидаю вслед.

Через пару секунд толстяк, запыхаясь, возвращается обратно и, подхватив, повинную, столь же шустро исчезает. Совсем скоро доносится рев уносящейся машины.