Я не теряю времени. Едва доспех исчез, сам прыгаю навстречу Феди. Удар в солнечное сплетение выбивает из него весь воздух и избыток уверенности. Мастер устоял. Удар левой в печень, совмещенным с разрядом биокинетики. Теперь его откидывает на пару метров. Пальцы парня налету отпускают меч.

Вытянув руку, ловлю шершавую рукоять и усмехаюсь. Неплохой трофей.

Со стоном противник падает на пол. Еще не придя в себя, пытается ударить стрелой из воздуха. Я даже не уворачиваюсь. Просто отбиваю атаку клинком, а сам уже рядом стою. Федя вскидывает руку, пальцы кастуют очередную фигню из воздуха. Не сегодня. Взмах, и отсеченная кисть падает на пол.

Вопль боли оглашает зал. Фонтан крови брызгает мне на одежду. Я усмехаюсь.

Медведь снова Красный.

— П-п-п… — пытается выкрикнуть Баранчиков между криками боли. Может быть, «пощади»? Я не силен в догадках. Вдруг он меня оскорбить хочет. Да, скорее всего.

Легким движениям клинка вспарываю глотку противнику. Он с утробным бульканьем падает на пол, новый фонтан достает мне уже до лица.

Оборачиваюсь к затихшей толпе. Никто не ожидал такого исхода. А царь взял и удивил. Правда, эти ушлепки больше не чтят Романовых. Поубивать бы их всех за измену. Но ладно, в другой раз. А то править будет некем.

— Судья, ты что-то сказал? — обращаю окровавленное лицо к Воронову.

Опешивший Казимир бормочет:

— Нет…ничего…

— ТАК СКАЖИ! — рявкаю, звонко ударив клинком по плитам пола. По мрамору пробегает трещина.

До него доходит с опозданием:

— Победитель поединка — Романов Михаил. Боги решили: его имя чисто, правда на его стороне, — произносит ритуальную фразу Казимир.

Я опускаюсь над трупом и снимаю с него перевязь с вычурными ножнами. Не забываю вытереть и замаранный клинок об одежду убитого. Всё это делаю не торопясь, не обращая внимания на переговаривающихся аристократов. Потихоньку те начинают обсуждать занимательное событие. Сплетники чертовы.

Убрав меч в ножны, я покидаю арену. Люди передо мной расступаются. Иду прямо к Кате. Она стоит застывшая, пораженная.

— Кажется, ты просила меч, — я протягиваю трофей.

Взгляд девушки с трудом фокусируется на дорогих ножнах, и почти сразу она во все глаза уставилась обратно на меня. В то же время ее изящные пальцы обхватывают меч.

— Радмила, мы уходим из этого гостеприимного места, — бросаю помощнице.

— Да, господин, — она тут же оказывается подле.

Повернувшись к Рите и Кате, я усмехаюсь — белые зубы на темном окровавленном лице:

— До скорого, барышни.

Воскресенская вздрагивает, Меньшикова лишь слегка бледнеет. Ну а я с Радмилой двигаемся к выходу, где-то там и Аркадий семенит следом.