На разнеженной душе горца вспыхивает ментальная печать. Ага, теперь у меня появился духовный раб. Ненадолго, к счастью. Вскоре Заур начнет слышать голоса и постепенно свихнется. Учитывая его слабую волю, срок бы я дал от силы месяц. Но больше и не нужно. Клану Фирату столько не прожить.

Печать — дело болезненное. Заур падает на пол и в криках выгибается мостиком. Затем он обессиленно поднимает голову:

— Что ты со мной сделал?

— Ментальную терапию, — охотно поясняю. — Отныне ты будешь совершать только достойные поступки.

— Достойные…- хрипит он, трясясь от испуга. — Что ты имеешь в виду?

— Службу русскому Царю, — улыбаюсь. — Чем не достойный поступок? А теперь рассказывай, насколько сильное ты имеешь влияние на клан Фират?

Он сжимает губы, но толку от этого ноль.

— Никакое, — к своему удивлению, говорит Заур. — Я — самый младший сын главы, важных дел мне не доверяют. Всю свою жизнь я только веселюсь и гуляю, девок щипаю, на тачках гоняю и пью… Мать! Почему я тебе это рассказываю! — кричит горец тонким фальцетом. К Зауру словно бы вернулся переходный возраст.

— Даур тебя любит? — не обращаю внимания на последние реплики.

— Больше всех братьев, — натужно выдает Заур, несмотря на всё свое сопротивление. — Он мне еще на двенадцатилетие подарил «Патриот», помню, на следующий день сбил насмерть одну деревенскую тетку, русскую, а отец меня лишь по уху легко потрепал и посмеялся…

— Без подробностей, — обрываю его. — А за бедную женщину сломай себе два пальца на левой руке.

Тут же раздается хруст. Следом пронзительный вопль боль. Прижав к груди покалеченную руку, Заур рыдает. Я сажусь на корточки, смотрю в плачущие глаза горца.

— Хватит быть ребенком, Заур, — хищно усмехаюсь, глядя на полное ужаса лицо. — Время детства закончилось. Пора тебе вырасти в глазах отца, Заур. Пора послужить клану в последние дни его существования.

* * *

Окровавленный Заур приезжает на разбитой «Волге» в главное имение клана Фирата. Радостные домочадцы со слезами на глазах выбегают встречать юного господина. Заура уже похоронили. Но вот он воскрес и прилетел в родные края аки победоносный орел.

Обрадованные горцы празднуют возвращение Заура стрельбой из винтовок в воздух.

Сам Даур, глава клана, тоже встречает любимого сына. Седобородый гигант с грубым лицом басисто громыхает, что аж земля ходит ходуном:

— Вернулся, гигит! Неужто сам из плена вырвался⁈

— Сам, отец, сам, — опускает разбитое лицо Заур. — Из вражьего гнезда в одиночку вырвался.

— Силен гигит! Силен! — гигант довольно цокает языком. — Мощный защитник клана растет! Но кто напал⁈ Кто посмел⁈ — тут же сурово спрашивает.