Вот стоял, качался наш внезапный пьяница. Его я уже описывал, ничего принципиально не поменялось: разве что, добавилась гримаса жалости к себе, любимому.

— А я уже птался, — все так же пьяно сообщил Иванов, тыча пальцем куда-то в сторону. — Прбовал. Осечка!

Я проследил взглядом за перстом указующим. На светлого дерева журнальном столике особенно заметной была черная загогулина большого пистолета. Модель мне признать не удалось, но в тот момент я и не думал о подобных мелочах.

— Нстреляит! — поделился директор института.

— Присядьте, Иванов, — строго потребовал Рикардо Алонсович.

— Господин Йотунин, — это аристократ обратился уже ко мне. — Нет ли в вашем арсенале заклятья, способного…

— Как не быть, — криво усмехнулся я. — Вам как, с гарантией до стеклышка?

— А можно как-то еще? — заинтересовался другой наш собеседник — то есть, Пакман.

— Можно тоже с гарантией, но чтобы потом помучался, — ответил я. — И похмелиться не давать.

— Ну нет, мы ведь не звери, — видно было, что Баал, все же, сомневался — но к его чести, не дольше пары секунд. — Просто протрезвите, и мы поговорим про всякое. И про «что случилось», и про «как так вышло», и даже о том, кто я такой.

— Усадите его, в самом деле, — попросил я. — А то пол неровный, углы острые.

Иванов рухнул в кресло, специально поставленное для отдыха. Я присмотрелся к нему внимательно — особым своим зрением.

— Батенька, да вы алкоголик, — пробормотал я себе под нос. — Впрочем, это мы исправим.

Дальше было не одно заклятие, но целый комплекс. Правда, перед этим…

— Литр воды, — я вернулся к двери, высунулся в приемную и озадачил секретаря. Та скривилась — мол, «командуют тут всякие», но вскоре явилась с графином в руках. Я забрал стеклянный сосуд — пока он был у меня в руках, я успел сделать все, что требовалось.

— Господа, — я обратился к Баалу и Пакману. — Пожалуйста, заставьте нашего страдальца выпить не менее четырех стаканов воды. Конкретно — вот этой.

— А она что же, какая-то особенная? — любопытство Иватани Торуевича оказалось величиной неснижаемой.

— Теперь — да, — ответил я. — Почти никакой магии: просто напоминаем организму о том, что он умеет и сам.

— Ферменты? — осведомился младший Баал.

— В том числе, — согласился я. — Напоите его уже!

Три стакана — а, нет, даже четыре — Иванов заглотил послушно. Такая, знаете, стадия опьянения, когда пациент уже всех любит, на все согласен и вот-вот уснет.

— Ну все, теперь ждать. Недолго, минуты три.

— А он эту воду не того? Не этого? — обеспокоился Колобок.

Ну так-то я его понимаю. Пьяный начальник — куда ни шло, начальник обмочившийся — уже ни в какие ворота.