— Я никогда не накладывал на Гвен никакого подчиняющего заклинания. А у моей дражайшей супруги параноидальный бред.
Ложь! От первого до последнего слова ложь!
— Он врёт! Спросите его о моих синяках! Особенно о том, что на шее!
Чиновник снова вопросительно посмотрел на мужа.
Тридцать четвертый день эбреля. После полуночи
— Синяки… дело в том, что Гвен всё время пытается навредить себе и подвергает себя опасности. Я не мог допустить, чтобы она покалечилась или погибла. Да, признаю, что несколько раз мне пришлось её спеленать, но я никогда не стал бы её душить. Это просто абсурдное обвинение. Что касается запястья, то я действительно схватил её слишком сильно, когда она упала с балкона. Я её поймал. Разумеется, на такой нежной коже не могли не остаться следы. Клянусь магией, я не избивал свою жену и не вредил ей.
Он вытянул руку вперёд, и над его ладонью поднялся голубоватый вихрь, после чего служащий заметно успокоился и теперь смотрел на меня, как на умалишённую — с сочувствием и едва уловимой ноткой брезгливости.
— Это снова ложь! Да, как жену он меня не избивал и не вредил мне, но это потому, что мы женаты всего час! — отчаянно воскликнула я.
— Ох, Гвен… — протянул муж.
— Вы считаете, что вступили в брак с ноблардом Блайнером час назад? — удивился служащий.
— Да… это и было час назад, — смятённо ответила я, чувствуя, что схожу с ума.
— Вот видите, — грустно развёл руками муж.
— Но позвольте, нобларина Блайнер, ваше свидетельство о браке было выдано почти месяц назад…
Я замерла, шокированно глядя на служащего. И ведь он наверняка не плохой человек, не злодей и не хочет навредить мне…
— Ирвен всё это подстроил! Мы поженились сегодня! — уже без всякой надежды ответила я, видя, что в глазах мужчины напротив нет ни капли веры, только сочувствие и немного жалости.
— Может быть, ты сможешь принести клятву, Гвен? Чтобы подтвердить свои слова, — нарочито невинным голосом предложил муж.
— Я могу… я просто не умею! Научите меня! — умоляюще посмотрела я на служащего, но сделала только хуже.
— Вот видите, с чем приходится иметь дело, — тяжело вздохнул муж.
— Ты подлый, гадкий, лживый мерзавец! — взорвалась я, понимая, что ни одному моему слову тут больше не поверят. — Ты что-то сделал с моей памятью, а потом выставил всё так, будто я сумасшедшая!
— И зачем же мне это нужно? — невозмутимо спросил Ирвен, глядя на меня чёрными провалами глаз.
— Чтобы пользоваться моей силой… — неуверенно ответила я.
Служащий откашлялся, но ничего не сказал. В кабинете повисло гнетущее молчание, и я понимала, что уже проиграла, но сдаваться не хотела.